***

Ему, человеку весьма оптимистически настроенному по жизни, в те дни хотелось зарыться в песок. В своем

молодом, перспективном возрасте, оказавшись зажатым в рамки искусственных "нельзя", он часто плакал. Однако об этом

не знала ни одна живая душа. Да, он плакал тайком, и даже если бы кто-то мог наблюдать эту отнюдь не милую картину,

то все равно бы никогда не догадался, почему он плачет. Так устроен мир. Так легли карты. Так было нужно. Кому?

Неизвестно.
А дни шли. Они вместе листали жизнь. Скорость и специфика восприятия у них были абсолютно различны. Кто-то

делал пометки на полях, другой подгонял его. Кто-то плакал, другой смеялся. Кто-то хотел задержать свой взгляд,

кто-то стремительно несся вперед. Возможно, это звучит довольно-таки несерьезно, но в силу огромных временных

промежутков, приносило нашим героям колоссальное количество страданий, попыток суицида, слез. Никто не осмеливался

спросить другого, сколько это все будет продолжаться. А время не отличается, как известно, особой застенчивостью и

стеснительностью. И оно непрерывно все это усиливало и усугубляло.
Город брал свое. Привлекал своими яркими красками, соблазнительными звуками, а потом обжигал. Так, оса,

способная впервые видящему ее человеку показаться безобидным и милым созданием, не лишенным эстетически выверенных

черт, при определенном стечении обстоятельств может неожиданно прервать его жизнь (приводя подобный пример, я вовсе

не хотел сказать, что оса не милое создание). Город был в такой же степени жесток, как и все остальные. Возможно, в

нем было в какой-то степени тесно..
Кого любил молодой человек? Для всех оставалось загадкой. Разрушив Содом и Гоморру, бог, если предположить,

что он существует, не разрушил стремление воды утолить жажду...
Осень. 2008 год.