Абордаж.

За волною волна набегала на глинистый берег.
Кучевые белели, висели над морем вдали.
Перед нами закрылись портовые двери,
Ведь случается так, что решают судьбу корабли…

Наш старинный фрегат носит имя Священной Марии
И еще наши предки держали победу на нем.
Пусть залатаны раны в бортах корабля как живые,
Но живыми с него после битвы мы вряд ли уйдем…

Мы живем в временах смут, раздоров и бедствий,
И всю злобу врагов на себе нам дано ощутить.
Мы живем, мы живем – и не можем прожить без последствий,
И сегодня, сейчас мы должны своих жен защитить.

Крики чаек вверху небеса разрывают над нами
И в тех криках нам слышится, слышится поступь беды…
Ничего, бреши сможем заткнуть мы телами,
Мы умрем, все умрем, никому не уйти от судьбы.

Вот огромный железный линкор показался в тумане
И огромные пушки чудес оставляют нам ждать.
Ничего, знаем мы - капитан нас сплотит по команде,
И за все то, что есть дорогого мы жизни готовы отдать..

Но один героизм – не все, нам его все же мало.
Нужно думать. Нам нужно рассудку еще послужить.
Позади нам подмоги не ждать – обрывы и скалы,
Впереди сильный враг – после битвы нам тоже не жить…

Трусами убежать, или встретить конец, как герои?
За свободу умрет, иль как крысы сбежит экипаж?
Капитан принимает решенье, не жалко нам крови,
И врагов заберем мы с собою, наш шанс – абордаж.

Ветер – друг наш, он мчится стремглав с востока на запад,
Наполняя собой паруса и гоня наш корабль вперед.
Он доставит к линкору нас вмиг, и не стоит нам плакать.
Мы мужчины, и знает пуст каждый, что скоро умрет.

Вот он выше и выше и выше встает над волнами,
Мы все ближе. Гляди – первый залп он дает!
И маневром нас штурман спасает – удача за нами!
Джентльменов своих, нас удача на гибель ведет.

Словно птица летим по волнам к неприятеля судну.
После смерти куда попадут наши души, скажи?
В рай иль в ад попадем? – непонятно и трудно…
На «Летучий Голландец» враги нас отправят служить!

Капитан наш стоит на корме с пистолетом и шпагой
И матросы по вантам спускаясь кричат нам «Ура!».
Мы уже не боимся, мы сердце наполним отвагой!
И под левой рукою легчает у всех кобура.

Вмиг столкнулись железный линкор с деревянным фрегатом.
Абордаж! Полетели крюки! Смерть картечью! Свист пуль!
Нас все меньше! Мы кровью упьемся с развратом.
Штурман шпагу берет – чтоб погибнуть бросает он руль.

На борту у врага стали кругом спиной друг к другу.
В нас стреляют все чаще, нас нет уже и двадцати!
В рукопашной мы кровью врагов поливаем округу,
Провожая их смехом и бранью в последнем пути.

Нас все меньше! Я падаю пулей сраженный,
И душа, воспаряя, наблюдает за битвой с небес.
Весь в крови капитан наш остался непокоренный.
Его держат за руки враги, не будет чудес…

Вот подходи другой капитан, он подходит к нему,
Но в ответ получает лишь кровью плевок он в лицо.
Видит тот, что герой не пойдет наш в тюрьму.
Но уж сердце пробито, последний сражен подлецом.

Тут врага капитан над убитым стоит, он невесел.
Говорит: «Я не видел храбрее еще никого».
В драку сам не вступив, он смотрел смерть из кресел.
Наблюдав, восхищался отвагой его одного.

И команде своей он дает прямо здесь приказанье:
«Все тела подобрать и на берег снести схоронить.
Умирают герои – в народе слагают сказанья.
Мы ведь люди, и память героев должны мы почтить…»