День сурка.

До конца календарной зимы
Пусть короткий, но все же, месяц.
Вверх – над крышами ровно дымы;
Вниз – сосульки, с карнизов свесясь.
То закружится снова метель,
То проглянет солнце сквозь тучи.
Ох, не скоро покинут постель
Ни медведи, ни еж колючий.
Мирно будут досматривать сны,
Кто в берлогах своих, кто в норах,
Дожидаясь прихода весны,
Чутко слушая каждый шорох.
Жаль, что людям, увы, не дано
От природы такое счастье –
Погрузившись в объятия снов,
Пережить мороз и ненастье.
Обделенные люди назло,
Или просто для развлеченья,
Вдруг решили второе число
В феврале сделать днем мученья!
Сладко спящий в норе сурок,
Пребывающий в зимней коме,
И не думал, что он – пророк
Для живущих в Панкссуатоне.
И что тень его – метеознак,
Для весны – отмашка на старте.
И без тени сурка, ну, никак
Не растают сугробы в марте.
В общем, спал в теплой норке сурок,
Грыз во сне молодую травку…
Вдруг за шкирку его поволок
Не понятно кто спозаранку.
И поставив его напоказ,
Превратили зачем-то в Фила,
Попытались замерять на глаз
Тень его от лучей светила.
Затаила дыханье толпа
В ожидании приговора.
Будто тенью вершилась судьба
По решению прокурора.
Разобиделся сонный зверек,
Напророчил плохую новость,
И отсрочил весну он, как смог,
За людскую бесцеремонность.
Предсказал им мороз и метель,
Настроенье испортив нарочно,
Может быт, не на все шесть недель,
Но второго – уж это точно!
А свернувшись клубочком в норе,
Он грустил о далекой Сибири,
Где сородичей их в феврале
Для забавы своей не будили.
Где в Ангарске (писала родня)
Люди памятник им смастерили.
И вздыхал, от жены втихаря,
О несбыточности идиллий…