День второй. По прежнему ломаю карандаши

По прежнему ломаю карандаши. Как же легко мы ссоримся! ! Достаточно взгляда, слова, даже паузы, что бы обидеться! ! Обидно, это значит, что несправедливо к тебе поступают, не понимают тебя, что ли. Уже борюсь как могу со своим эго. Эгоштурмовиком стал.

Уже непомню, когда и написалось:

Задыхаюсь от мечты, оттого, что не будет. Потому что сам уже не исправлю. Раскидаю вокруг ошметки и обрывки памяти, нанизанной на бесцветные страницы, я разолью слезы потом страха, нервным перестуком пальцев по эго, звоном каплей дождя по зубной боли. Разрежу руку тягучей памятью и разрисую стены воспоминаниями. Выкину вниз свое человеческое, разобью сам свою прожитую жизнь, посрываю догадки, подожгу собственные мысли, чтобы не помнить, чтобы не завтра, чтобы ни светом, кровью в ладонях рисовать грязные листья судьбы по потолкам своего себячувствия. Без здравствуй, не разрисовывая лицо картинками из патологии, я буду скидывать смех с крыши своего каната, который уже порвался посередине. И разобью, добью свое доблестное хрипящее эго, у которого из горла уже хлещет черный поток самовлюбленности. Разъедающая кислота затравится щелочью, зальется, зашипит, испарится тень. Улетит вперед, к глазам. Завоет как баба, как ребенок без игрушки, зеленым светом полезет в окна, останется в желтом свете лампы и этих листьях. Застынет к краске себевыгоды. В ужасе себестраха. Желудочным соком, вылитым в раковину будет искать своего хозяина. Вечная самовлюбленность и вечная борьба с этим