Душа моя из бытия

Душа моя из бытия
И не летает, а парит, стремясь всё выше.
И даже сон небытия есть ад,
Туда я не спускаюсь! слышишь?

Холодный чёрный пёс где-то завоет на луну-
Её он ищет, сглатывая голодную слюну.
Но в царствии Аида луна уж погасла….
Очень давно жизнь пса была там прекрасна.
Когда-то звёздочку он затянул в тартар из бытия,
И говорил ей пёс: «Как я люблю тебя»!
Она ведь не жила там, а мучилась и прела.
И очень скоро, отдав весь свет ему, сгорела.
И на исходе сил вдруг вырвалась на свет….
И в светлом бытие живёт уж много лет!
И даже волки не дерут его больную душу,
Ведь глупый пес волкам совсем не нужен!
И вот сидит теперь и воет этот пёс:
«Зачем мне рок удар такой нанёс?
Зачем звезда жестока так была?
И почему последнюю каплю света мне не отдала?»
И решил пёс сам себя в цепи заковать,
От эгоизма своего стал ликовать!
В душе заморозил с волками клетку
И, одинокий, присел на хрупкую ветку…
Сидел на гнилой этой ветки тот пёс,
Луну уж не ждал, но поднял всё же нос.
Маленькие птички пролетали как раз в тишине,
Но лишь одна увидела чёрного пса в чёрной тишине.
И рванула та птичка из света вниз,
крича: «Ты из мира, пёс, к нам вернись!
Ну хочешь, я подарю тебе два сапфира?
Ну хочешь я отдам тебе половину душевного мира?
Ведь с тобой не останется здесь никто, ты пойми,
И в своём одиночестве ты себя лишь вини!...»
Боролась та птичка, за лапы брала его, рыдала.
Когда тянула его вверх, она крылышко сломала.
Но псу её не жалко, он даже рад.
И стряхивая пёрышки: «Моё жилище – ад!»
Давно ведь он мечтал невинной крови напиться.
Опьянеть от солёной и снова забыться!

Хотя давно прижился пёс в царствии Аида,
Ещё не потерял он человеческого вида…
Для птах с огромным сердцем это полотно.
Понять любовь жестоким не дано!

К "философской

К "философской лирике" я бы это произведение не отнёс, здесь некая, возможно, взрывоопасная смесь притчи с адресной лирикой...

интерес вызывает

с уважением

спс

Целую