И это ты, наш друг?..

Откуда же приходит этот сон,
меня старательно так избегавший,
о том, что порождает ночью стон
и треплет мою помнющую память,
как свора злобных бездомных псов,
напоминая мысли прежние все наши,
тех, кто познал войну и кровь с азов,
и то, что же такое "просто страшно"
и что такое тупая в мыслях боль,
когда в бою упало наше знамя?

А помнишь ли теперь, друг мой,
как мы внимательно тогда с тобой
смотрели прямо в глаза смерти?

Теперь ты устал совсем другой,
переиначенный уже чужой судьбой.

Такому не могу, пойми, я верить,
познав твоих предательств злую боль...

Тогда касался в темноте я твоих ран
трясущейся от страха за тебя рукой,
пытаясь всё же кровь твою остановить,
как и сейчас она трясётся, когда опять
пытаюсь я сразу, с ходу не поверить
в то, что узнал о нас только вчера.

Я не могу уже сейчас тебя понять.
Теперь для нас и ты - чужой, изгой...
Ведь дружба наша - это вовсе не игра.

Ты нынче словно уж совсем другой,
в каких-то уж иных, чужих мирах,
где деньги значат больше дружбы
и для тебя, как для таких других,
которых ведь с нами не было тогда...

Ты очень скользким стал и ушлым
даже тогда, когда не надо врать...

Ты предаёшь погибших друзей души
и ими тебе вручённых жизни и добра.

Молчи и правду нашу ты послушай,
войн с совестью своею ветеран.

Вновь ощущение у нас теперь такое,
что ты одним лишь росчерком пера
всё представленье о себе разрушишь
и вместо тебя останется одна дыра,
чернейшая дыра из тех, что знали мы,
входя в огонь чужих, не наших войн,
а тех, кто был войнам из интереса рад,
когда мы, им раненые, роняли знамя,
да и тому, ты вспомни, когда мы с тобой,
закладывая даже чёрту наши души,
за жизнь друзей вели, увы, неравный бой
со злом ненашей власти, народ обувший,
пока он в пламени времён к себе любовь
осмеянный ворами, ограбленны, искал.

А получил лишь нищету души и кровь,
с войны на Родину свою вернувшись!..

И власти этой разжиревшей лишь оскал...

И ты и теперь от нашей правды далеко,
себя продав хозяевам весьма успешно...

А прежний ты остался нынче за рекой,
где от стыда горели наши лица, души,
постигшие от чести правды неизбежность
своих врагов проклятья, нет, не слушать.

Лишь в кармане злато стало царьком -
и слышишь ты своих друзей всё реже..

А так вот, друг мой, поступать нельзя -
- на то тебе мы и настоящие друзья,
чтобы ты всё-таки сейчас послушал
то, что говорим мы тебе, прежнему..

Не будешь слушать - так мы врежем!..
.
_____________________________
№ 08-622 ко 2008.0517.0317-0342