Какая-то тайна, я думаю, есть у старых московских домов

Какая-то тайна, я думаю, есть
У старых московских домов.
Но где разузнать мне, а может прочесть
Про это молчанье веков?

К кому обратить вопрошающий взгляд?
Что здание это хранит?
Хотя очевидцы давно уж молчат,
Но вряд ли сказали б они.

Ну да, архитектора можно узнать
И тех, кто заказывал дом,
И как пировала дворянская знать,
И кто был хозяин потом,

Когда прогоняли дворянство взашей
И стен добавляли внутри,
Когда коммунальных клопов или вшей
Кормили с темна до зари...

Но это истории разных жильцов.
У зданий - особая жизнь.
И сколько сапог помнит это крыльцо?
Что знают про них этажи?

Вот первый этаж закатали в асфальт
И в окна стекают ручьи
Дождей, нечистот. И уныло горят
Парадных ворот фонари.

И чахнут в сетях вековых паутин,
Как встарь, закоулки двора,
И крыши, как полчища сгорбленных спин,
Хрустят позвонками с утра.

А знаешь, когда умирают дома
На улицах старой Москвы?
Их тоже порой поражает чума.
И тщетно леченье, увы.

Их даже не сносят, ровняя с землёй,
А делают евроремонт.
И кто-то, придумавший способ простой,
Под офисы их отдаёт.

И дом умирает... Без прежних жильцов,
Без тех, с кем встречал он рассвет.
И режет глаза, освещая крыльцо,
Холодный неоновый свет.

Помпезные мумии смотрят в упор
И не замечают людей.
Плачевен, ужасен судьбы приговор,
Как плод безыдейных идей.

Какая-то тайна, я думаю, есть
У старых московских домов,
Но лучше в их тайны, наверно, не лезть.
Не трогать молчанье веков.