Какое-то детство, какие-то краски

Я хорошо выспался и вдруг почувствовал себя моложе, почти ребенком. Я пошел в ванную и свернул не доходя. Не люблю чистить зубы, ну хоть что со мной делай. Мама опять ворчит с самого утра, что я неумытый сажусь за стол, и ставит передо мной пшенную кашу с большим куском масла посередине. Я начинаю его размешивать, думая, с кем бы поиграть сегодня и во что. Почти все друзья разъехались по лагерям, а у меня путевки нет. Вот бы я там поиграл. Там много пацанов, на несколько команд хватит, хоть в футбол, хоть в баскет. Масло растаяло, и за десять минут я смолотил всю кашу, а на столе уже стояла чашка чая и лежали три куска батона. Уму непостижимо, как я умудряюсь съедать три куска с такой маленькой чашкой чая. «Ты не чай пьешь с батоном, а ешь батон с чаем» - сказала бабушка. У нее есть несколько излюбленных фраз, которые она все время повторяет. Также и у других бабушек. Мне иногда кажется, что бабушки не различают, где чей внук, они просто очень добрые и кормят всех блинами, а еще смешат часто.
Я решил выйти и посидеть на высокой горке, посмотреть, кто появится во дворе. Я люблю эту горку, потому что с нее страшно падать, а я знал, что не упаду. У другого могла закружиться голова, например, случиться солнечный удар, а у меня нет. Я и кепку не ношу.
Я вышел во двор и офигел. Может, у меня уже солнечный удар, мама говорила, что такое бывает. Но зато весь двор розового и голубого цветов. Очень красиво. Я побежал смотреть горку, каким цветом она, и высохла ли краска, а то мама опять заругает за испачканные штаны. Горка была голубая, но она была занята, там было много ребят и еще больше девочек. Они спорили, кто и сколько раз будет с нее спускаться (горка была металлическая). Мальчик и девочка, стоявшие наверху – я задрал голову – толкались, и девочка упала вниз. Я испугался. Если девочка будет плакать, нас всех заругают. Мальчики разбежались, а я почему-то не смог побежать, может, потому что девочка красивая. Но только не расскажу никому про это – она же просто девка.
А девочка не плакала. Поправив гольфики, она встала и подошла ко мне. Вся в розовом. Тут я в первый раз посмотрел на себя и увидел, что я тоже весь в розовом. Я и не заметил, как надел этот дурацкий костюм, купленный мамой на прошлое 23 февраля. Короткие шортики и рубашка с подогнутым воротничком. А девочка была в платьице, и на ней были сандали, лакированные! Она сказала:
- Привет! – и протянула мне руку. Как интересно, мы с пацанами недавно придумали жать руки при встрече, как батя, и мне это нравилось. Но только не в розовом костюме. – Классный костюмчик, - добавила девочка.
- Сам выбирал, - сказал я, - как тебя зовут?
- Ами.
- А меня Денис.
- Очень приятно, - промурлыкала она и слегка присела на одной ножке, как фрэйлины из сказок Андерсена.
- Покатаемся? – спросил я.
- Разве ты не хочешь поиграть в баскет?
- Хочу, только у меня мяча нет, и на площадке никого.
- Как никого? –удивилась Ами. Я обернулся и увидел пацанов на площадке. Их было девять человек. – Как раз одного не хватает, - сказала Ами, - а вон тот с мячом – мой старший брат. Сейчас я тебя представлю, сработаетесь.
Я засмеялся.
- Ну, в смысле, скорефанитесь, - поправилась она.
Я ее остановил.
- Погоди. А почему все розовое?
- Какое?
- Розовое.
- Ты странный. Не знаю, что ты имеешь в виду, но тут всегда так было, - сказала Ами и пошла в сторону площадки, но я опять ее остановил.
- А в других городах также?
- Где? – у нее «глаза на лоб полезли», как говорит мама.
- Ты не знаешь про другие города?
- Да нет никаких городов! У тебя что, солнечный удар?
- У меня не бывает солнечных ударов! – громко сказал я и неспешным широким шагом пошел к играющим. Она не знает, что значит быть настоящим мужиком!
Мы подошли к щиту, она позвала брата и заговорила с ним. Кто-то крикнул издалека «Настя!» Ами повернулась и побежала туда. Я ничего не понял. Но девчонки же иногда придумывают себе другие имена. Играть меня так и не пригласили, и я побежал за девочкой, перепрыгивая через голубые ямы на розовой траве, оббегая розовые кусты и голубые столбы с торчащими из ящика розовыми проводами. Все было каким-то волнистым, как я рисовал руки черепашек-ниндзя, пытаясь изобразить мускулы. Я крикнул:
- Ами! – она обернулась и подбежала ко мне, потеряв сандалю в розовой яме. Я спросил, ее ли это окрикнули.
- Нет, просто бегу посмотреть, что там такое.
- Ты же меня не представила.
- Иди туда, я щас вернусь.
- Ладно, - сказал я. Уже спешу. Нет более маститого сыщика, чем я. Через пару минут я спокойно сидел за углом и слушал девчачьи разговоры на школьной площадке. За время разговора Ами два раза отозвалась на имя Настя. Это нужно записать в колонке секретных материалов в моем блокноте, который еще не видела ни одна живая душа! Разговор клонился к концу, и я побежал тихонько, через кусты, к баскетбольной площадке. Пока она шла, я видел, как пацаны сталкивались в прыжке и больно падали на асфальт, но почему-то никто из них не плакал и даже не ругался.
Ами прибежала, подпрыгивая, и спросила, почему я не играю. Я стеснялся попроситься, и ответил:
- Пока не хочется, - и сел рядом со щитом.
- Да брось, давай я тебя познакомлю.
- А почему они не ругаются, когда падают? – спросил я.
Ами (Настя) рассмеялась очень громко, я подумал, что сейчас все прохожие будут смотреть на нее с удивлением, но никто не обернулся.
- С какой стати им ругаться? Мы вообще очень редко ругаемся, только если не удается попасть правильно в радугу, - и она снова засмеялась. Я сделал вид, что все понял.
- Ну да, в радугу лучше попадать сразу.
- Вообще-то, я пошутила, - сказала она, - потом покажу тебе ее, а сейчас играй, и обязательно забей сверху, специально для меня.
- Я же не допрыгну.
- Как это? Ну ты дурачок!
Я пошел играть, и никто даже не обратил внимания и не сказал, что я мешаю. Я схватил случайно прилетевший мяч, добежал до кольца и чуть подпрыгнул, я не прыгаю высоко при броске. Непонятно каким чудом, я увидел кольцо снизу и заколотил в него мяч, как гвоздь в палец своего отца год назад. Я не успел уцепиться за кольцо и больно упал на спину, ударившись, к тому же, головой об асфальт. Хотя нет, вру, это нисколько не больно. Похоже, я действительно супер-человек. Как человек-паук или Бэтмен. Ами сказала, что если я устал, то могу посидеть вон в тех розовых кустах, около которых взрослые девушки играют в бадминтон.
- Две из них массажистки, они тебя расслабят.
Я пошел туда. С балкона того дома, что стоял напротив моего, женщина крикнула «Настя, домой!» Ами сказала, что будет ждать меня через час за пустырем, примерно через две сотни метров. Я сказал, что приду, и подумал: вроде никогда в соседнем доме не было ни Ами, ни Насти. Потом пошел к массажисткам. Вот если бы еще можно было сделать мир фиолетовым!!! Я споткнулся и упал лицом в асфальт. Асфальт был фиолетовым. Я поднялся и увидел, что весь двор стал фиолетовым. Сел под кустом, взял лежащую рядом бутылку газировки, как специально для меня положенную, и смотрел с радостью на фиолетовый двор и парней-баскетболистов в фиолетовой форме. И как они отличают друг друга? Ко мне подошли массажистки.
- Я Кира, - сказала одна из них и стала массировать мне плечи. На вид ей было около двадцати лет, как и второй, которая сказала:
- А я Анжела, - и стала гладить мне щеки, виски и шею.
Девушки были красивые, и я удивился, почему они сидят рядом со мной вместо того, чтобы продолжать играть. А в принципе, я же круче Бэтмена, конечно, куда им устоять.
Но все-таки мне было не по себе, и еще я вдруг почувствовал, что шорты неровно сидят. Я взглянул аккуратно вниз, и увидел, что они оттопырены. Кира засунула руку мне в шорты и погладила яйца. Я не мог сопротивляться, да и зачем, если приятно. Вроде пацаны говорили, что эта штука называется стояк. Я еще не понимал, почему у всех он давно есть, а мне уже девять лет, и до сих пор нет. А вот сейчас есть. И все равно это как-то не так, так не могло быть. Но было приятно. Я вдруг покраснел, и это, наверно, было особенно заметно в фиолетовом дворе. Девушки продолжали меня ласкать, но уже пора быол собираться в дорогу – за пустырь.
Дорога оказалась недлинной и легкой, я даже не устал. Ами (Настя) ждала меня там. Я сразу спросил:
- Почему двор стал фиолетовым?
- Потому что ты захотел, а я за тебя попросила, потому что ты мне нравишься.
Мы стояли на краю горы, и внизу ничего не было, а на небе была большая яркая радуга. Ами ткнула в ней пальцем, и все стало розовым.
- Как так? – спросил я.
- Это легко. Оно делает, как ты хочешь, нужно только ткнуть пальцем в тот цвет, который тебе нравится.
Я внимательно присмотрелся к радуге и заметил, что кроме обычных цветов есть еще много разных оттенков.
- А если я ткну не туда?
- Вряд ли. Самое главное захотеть, а попасть нетрудно. Как в баскетболе – главное – уверенность, что попадешь.
- Понял, - сказал я, а она сказала «попробуй».
Я попробовал, и все стало зеленым.
- Классно! – крикнул я, - а что там, внизу?
- Ух ты какой любопытный! Ну зачем тебе это, живи себе, наслаждайся жизнью, охмуряй телок, делай, что нравится. Ты замечательный. мальчик, договорила Ами и поцеловала меня. Я был очень счастлив, и когда мы устали целоваться, я сказал, что сейчас подпрыгну на сто метров вверх, для нее. Она засмеялась и захлопала в ладоши. Я подпрыгнул на сто метров, но немного не рассчитал и приземлился на самый край горы.
- Эй, аккуратней! – крикнула Ами. Камень подо мной начал трескаться. А вдруг упаду? Я хотел отпрыгнуть, но уже не было сил. Камень обвалился, и я полетел вниз. Ами смотрела на меня сверху грустными заплаканными глазами, гора начала трещать во многих местах, я летел долго и увидел на секунду огромную щель. Через нее светило солнце, и Ами шла по пустырю, размахивая руками и насвистывая, кажется. В розовом платьице и сандалях, лакированных.
Я оказался… Где? Тут ничего нет.
- Кто-нибудь есть здесь? – кричал я несколько раз, и наконец услышал голос, похожий на свой, только грубее.
- Вот ты и дома, - сказал он.
- Это – мой дом? Почему здесь ничего нет?
- Разве здесь что-то должно быть? – спросил голос. Очень похожий на мой.
- А что это вообще? – я ничего не понимал, ничего не было и не происходило.
- Это – ничего. Выбирай.
- Что выбирать? – крикнул я.
Передо мной из воздуха (если здесь был воздух) возник парень лет 20 – 25, мне кажется. Он был похож на меня, только погрубее и с бородой. Я охренел.
- Ты – это я в будущем? – прошептал я.
- Нет, ты – это ты в… Даже не знаю, где и откуда ты такой взялся на мою голову, придурок!
- Это я так говорить буду?
- Нет, это ты так сейчас говорю.
- Че за хрень?!? – крикнул я и смутился. Только бы мама не узнала (чушь, откуда здесь мама) – отпусти меня назад.
- Ну наконец-то! – ответил голос. Мой голос, точно. – Но крась теперь сам.
- Что – крась?
У меня закрывались глаза. Я с силой их разлепил и увидел, что сижу на пустыре. Все вокруг черно-белое. Ничего не понимаю. Я посмотрел на себя – толстовка и джинсы, все черное. Я ощупал лицо – нос, глаза, уши – все как раньше. А еще есть борода. Подергал – настоящая.
ГАВНО!!! – крикнул я, и вдруг…
Я снова с силой разлепил глаза, и снова был на пустыре, и снова все черно-белое. Я еще раз ощупал себя и обнаружил на голове рубец и запеченную кровь. Рядом со мной лежит ведро с краской, почти полное. И вообще, вокруг меня огромная свалка, просто параша вселенского масштаба, в которой какого только дерьма нет. И больше всего в ней ведер с краской, самых разных цветов.
В черно-белом мире, в черно-белом городе, на черной стене написано красными буквами, так, что режет глаза:

КРАСЬ

Ну что ж, начну, пожалуй. И первым делом я закрашиваю черной краской эту надпись.
Обойдусь без твоих указаний, придурок.

Хорошо написал.

Хорошо написал. У меня крыша набекрень Анализироватьне буду, конечно язык нужно кое-где править. особенно диалоги (если будешь по-серьёзному выставлять). В целом - НРА!

Спасибо. Нет,

Спасибо. Нет, всерьез к ней не отношусь, эта вещь старовата уже )