Картины.

***
Осенний вечер поздний, со звездой первой, вблизи серпа луны.
С гордых дубов корявых, опадают листья последние, бесшумные в прощании.
Глубокое ущелье.
На самом дне, в темноте, где скалы ряд неровный, шумит вода затаённая.
Глыбы валунов многотонных, речных, разбросанные по широкому руслу,
Говорят о былой силе притихшей реки.
Ведь во времена паводках весенних, ярость её устрашает;
С самих гор высоких, бурным потоком, несётся, ревёт, к морю дальнему, за горизонтом,
Вырывая мимоходом, легко, вековые гиганты, как кусты однолетние,
В пути своем, вбирая хаос земли, стволов, камней, превращаясь
В зверя бешеного, слепого, не подвластного никакой узде.
А сейчас всё тихо, спокойно, можно услышать даже, с эхом вместе,
Капель звон, затяжной, с сырых стволов, с глухим всплеском.
***
Картина.

Купол леса, тёмным шатром раскинулся над костром моим,
Высокое пламя, вверх вырываясь, танцуя что-то своё,
Озаряя мазками кисти, жёлто-оранжевой краски,
Переплетённые в хаос ветви, стволы и листву.
Меж ними, мелькали, мерцая далёкие звёзды.
Ветер набегами редкими, игрался над головой,
То, замирая вдали, то, пугая близким голосом неясным.
Опушка, заросшая сонной травой, с ели видной тропинкой,
Как в какой-то картине, для полной завершённости освещёния,
Залита была лунным светом неземным, оттеняя серебром своим
Из тьмы ночной, силуэты клёнов стройных, дубов буйных, елей хмурых.
Где-то далеко, в деревни, петух запел, отмечая полночь,
Да тень совы мелькнула и с уханьем глухим, затерялась в косматых кронах.
28 февраля.
***
Весна пришла опасная, монах.

Ночь моя без сна прошла, растворившись, как и снег вчерашний.
Занимался весны рассвет, в серый, пасмурный, первый.
С крыш капель звенит, жалкий дождь моросит, заменяя снег на грязь,
Ветви голые машут чёрные руками, сбрасывая слёзы на стекла оконные.
Во мне кровь бурлит, пробуждаясь, не даёт спать, измяло всё постель горячую.
Пытаюсь писать, читать, но в мыслях бродят образ, тень, желанье.
Вдохновение с призрением ушло, оставив гнев, раздражение, тоску о желанном.
Хочется светлого, чистого, Божьего присутствия, свободы.
Но мысли, мои мысли, предают меня; веду войну, и с ними и с собою тоже,
Нудный, долгий бой идёт, уже целый день, вторую ночь, дремотную пустую.
Оставь меня, падший ангел, змеиный искуситель хитрый, не побороть тебе,
Я живу в селе глухом, на отшибе; Славу Богу, искушенья, паденье не грозит вроде мне.
Здесь только степь просторы, весны пейзажи ранние, поля унылые, простые,
Из живых существ воробьи, синицы, голуби дикие, грачи чёрные, стайные,
Да ещё уходящее поколение старое, забытое, бродит по улицам, грязь меся, проклиная.
2 марта.
***
Волчий вой, мой…

Я волк. Я зверь. Я ветер.
По тайге, полям, лесам,
Я бреду, бегу и прячусь.
В чащах, дебрях, и в глуши,
Забиваясь, затаясь, в глухой злобе,
В своём вое, стоне, плаче,
Разнося по людским селеньям,
Тоску, боль, печаль и крик.
Пугая, дев, детей и день в рассвете,
Самых чистых, чутких и открытых.
Но пою я о том, это песня, а не вой,
Что на самом дне, где-то в глубине,
Живёт любви зародыш, а не злобы.
Да, оскал мой, зловещий, жуткий,
Не чета улыбка вашей, светлой, беззаботной,
Но я могу, хочу, боюсь, любить…
Вам не представить, не понять,
Что значит, жить, выживая и зверея,
Среди снега, крови, с лютым холодом, метелью,
Среди гоненья, смерти, ненависти чёрной;
Имея рядом, постоянно, убегая, но родную стаю,
В борьбе вечной, с законом волчьим, беспощадным,
И луну, с мёртвым светом серебра, с ржавчиной от крови.
Иметь вой, вместо голоса стихов, им не скажешь, отпугнёшь!
Не понять, вы же люди…
3-4 марта.
***
Я искал смерть забвения, а нашёл цветок весенний, первый.
Тот подснежник, лепестком нежный, розовым цветом, чистым,
Чуть побитым морозом лютым, он выжил, укрывшись под снегом белым.
Представь, он рос в темноте, в холоде, не видя света, не зная солнца ласки,
Но, слыша призыв весны, он тянулся вверх, надеясь на что-то….
Может, верил в ту любовь, что прейдёт, растопив лёд вокруг, иль
Может, он был упрям, верил в свои силы, хотел пробиться
К той жизни, что иногда снится, тревожа ум, рисуя смутно, мечту одну….
Всё может, даже то, что жизнь его была борьба, без конца победы.
Но, он не сдался, отчаянье одиночества, не захватила холодом своим,
Тоска без света, не свела розовый цвет, на бледный вид.
Веря, стремясь, ожидая, он победил зимний плен, от которого, погибали
Леса вековые, с мудростью, знаньем, бессильные с тьмой и с самим собой!
Так может и я, взяв в пример, цветка силу, переживу,
Дождусь, весну любви, после бесконечной холодной зимы, тёмной…?
11-14 марта.
***