Хромой смтритель

По стенам льется тишина.
Свеча мерцает, догорая.
И грозно мрака пелена
На свет свои полки бросает.

Забыта келья в пустоте,
Забыта всеми из живущих.
И лишь наброском на листе
В простой игре сил всемогущих

Навек останется она,
Как песнь о страшном наказанье.
Одна в себе, всегда одна
А в ней лишь дух, что сгублен знаньем.

Лишь тень от истинной души,
Лишь образ мой, лишенный воли.
И этот образ так спешит
Избавится от страшной боли.

Боль – это разум, я весь боль,
Я так хочу забыться мраком.
Но мне не бросить свою роль,
Которую мне дали взмахом

Руки властителя всего.
И потому лишен я власти
Решать. А кукле для чего
Решенья глупые и страсти?

Я исполняю свой наказ:
Когда приходит час полночный,
Я узкий открываю лаз.
Как крыса по канаве сточной

Я выбираюсь в коридор,
И прохожу, звеня ключами.
Не проточил ли кто зазор?
Встречаюсь с каждым я очами.

Они наказаны, как я,
И потому в них нету злости.
Мне заговаривать нельзя.
Могу, как псам я бросить кости,

Но говорить… Я дал обет,
Пусть под угрозой, но я связан.
Их плачем сотни тысяч лет
Я за грехи свои наказан.

Я постарел душой своей,
Тем жалким отблеском и тенью.
Я в горьком окруженье дней,
Под этой беспощадной сенью.

Все чаще, как я прохожу,
Никто меня и не окликнет,
А раньше, только погляжу,
И в сердце жар надежды вспыхнет.

Стенает в каменном мешке,
Грызет решетку, ломит руки.
Потом здаются все тоске,
В надежде жизни сбросить муки.

Меня молили отпустить,
Мне льстили, врали, проклинали.
Грозились растерзать, убить.
И все со временем смолкали.

Мне дали тысячи имен:
Тюремщик и Старик, Губитель,
И Дьявол, и Кошмарный сон,
А вот сейчас – Хромой смотритель.

Когда я прохожу сейчас,
Они молчат в оцепененьи.
Но вдруг, в сей безнадежный час
Меня касается прошенье.

Одна душа ещё не в мраке,
В одной душе надежда есть.
И я в неясном смутном страхе
Вхожу на душу посмотреть.

А камера пуста, забыта,
Но нет, я чую дух живой.
Вот он, лохмотьями прикрытый,
Следит, как каменный за мной.

Он встал, он понял, он поверил.
Он ждал меня сто тысяч лет.
Он на душе своей отмерил ту жизнь, Что помнила про свет.

Он знает, знает, для чего я
Зашел к нему – свободу дать.
Есть право у меня такое:
Того, кто верит отпускать.

А мне дарован будет вечный,
Великий дар – простой покой.
И на отрезок бесконечный
Закрою келью за собой.

Темница следует за мной.
Я в театре том последний зритель.
И ухожу я в мрака слой,
Отец тоски – Хромой смотритель.