Ковчег

Наш человек, по сути - страшный волк.
Стезя его – сплошное одиночество.
Раз в суете увидел жизни толк,
Раз возомнил себя земли высочеством.

И исполняя вроде бы завет,
Вмиг расплодился тараканьим быстрородством,
Отбросив от себя на много лет
Понятия любви и благородства.

Напичкав золотом невыносимый быт,
Содомским ублажается утехом.
Родил мыслишку: - был бы чревом сыт,
И сытым бы бахвалился успехом.

Оставив разум почивать на стороне,
Не хочет видеть главную задачу.
А дух гниет на сердца мрачном дне,
Раздавленный заботами удачи.

Уже достиг невиданных высот
В потребностях все ненасытной плоти,
В духовной жизни слеп как жирный крот,
И эта слепота на высшей ныне ноте.

А мой призыв оставить хоть на миг
И суету и скаберзные шутки
Повис как сигаретный дым,
Иль рассосался в язвенном желудке.

И хохотом был встречен мой порыв-
Спасти людей заблудших души,
И чувствую – отчаянья нарыв
Желания мои сейчас потушат.

Так, где ж тогда отыщутся сердца
Готовые молиться день и ношно,
Чтобы отмыть безумия с лица,
Или содрать неверия коросту.

И кто ж отмолит старые грехи,
Ублажит Бога, требуя уступки?
Кто сердце словом исцелит
Убийце мерзкому и старой проститутке?

Кто будет по ночам теперь не спать,
Простаивая вечность на коленях,
Чтоб вас коснулась в духе благодать,
Содрав с плоти суетные пелены?

Когда ж рассеется безумие толпы,
Что игнорирует глаголы тайной встречи,
И люди, что бытием удручены,
Воспримут голоса небесной речи.

Или отчаянный, в крови омытый звук,
Рожденный ночью, по молитве барда,
Не сможет исцелить людей слепых недуг –
Инфаркт духовный миакарда?

Иль все же подойдет заветный час,
В канун распятия и славы воскресенья,
Когда заплачет мой угасший глас,
И я дострою все ж души ковчег спасения.