Кусок из дневника...

Одиночество намного страшнее, смерти, так, как смерть, если случается, то уже наверняка, а вот одиночество может длиться всю жизнь, и не будет ему видно, ни утра ни вечера, ни алого рассвета, ни розового заката. Ты мертвый и не видишь людей, они – не видят тебя, плевать, что когда-то ты был. Уже тебя нет и это аксиома. Тупая и страшная аксиома, как и твое одиночество, как и вся твоя жизнь. Но ты пока жив, хотя осталось не так уж много, взгляни на свою ладонь, линия коротка, как ночь, которую убьют первые же лучи восходящего солнца. Ты ходишь по улицам, смотришь в лица, и ждешь, что кто-то скажет тебе: «Привет! Как дела». Или даже лучше, попросит тебя выпить кофе или пива, но в лицах нет никакой радости, никакого задора, а только монотонность и каменные идолы реальности. Утро, как утро – обычное серое и невыносимо одинокое. Я есть в этих желтых стенах, и больше никого, кроме пачки сигарет, утреннего кофе и горячего душа, который так приятно смачивает мое усталое от бессонной ночи тело, впитывается паром в стены ванной и навсегда остается там, душами мертвых капель воды. Мои тапочки приветливо кивают мягкими, словно кошачьи лапки, стельками и ступни нагреваются, постепенно, как температура моего тела. Осень. Простуда. Одиночество. Унитаз хрипит потоком воды, глотая и переваривая мочу. В зеркале отражение: два голубых глаза тупо пялятся на меня, в них я только один вопрос: « Сколько можно?» Ответа нет, лишь только зловещее молчание стен и низкий тембр голоса холодильника, который напоминает о том, что пора открыть его и выпустить себе в лицо потоки маленького Севера. Достаточно с меня Севера, так холодно было только летом, на море под палящим крымским солнцем, где и началось одиночество. Не хочу об этом думать, но мысли перебираются сами собой, как серебряные струны гитары, умелыми пальцами виртуоза. Я не хочу есть. Курить. И только. Хотя…надоело. Но руки сами тянутся к пачке сигарет, извлекают оттуда палочку обильно набитую табаком и в потолок летит стрелой поток седого дыма. Утро настолько банально, как и все остальное, что приходится мне видеть, делать и чувствовать.
Я с недавних пор не езжу в метро. Пускай этот вид транспорта бывает быстрее наземных, но зачем собственноручно заталкивать себя под землю, времени находиться там еще хватит нам с головой. Снова тягучие, словно только сваренное варенье, мысли об одиночестве. Наебалово и ложь. Во всем начиная от предвыборной агитации и заканчивая очередной рекламой зубной пасты. Все врет. Даже эти капли дождя на воротнике моего пальто. Они нагло упали и пытаются мне внушить, что на улице холодно, но температура моего тела превышает температуру воздуха в пять раз. Я сильнее. Скелеты деревьев и свет желтых глаз фонарей в парке над рекой. Улыбка и снова мысли…Уйдите от меня пожалуйста. Это не мысли – это червяки, которые выедают меня изнутри, судя по всему я куча дерьма, в которой они разбили свой лагерь. Ну и пусть. Плевать, вам на меня, а мне на Вас. Жрите твари, приятного аппетита! Вращаясь, словно маленький механизм в желудке, начинают происходить довольно странные процессы. Активация пищи, которая просится наружу. Напряжение, еще немного. И вот посреди романтики осеннего парка и влюбленных пар, лужа блевоты, как мой ответ всему миру. Я же говорил: «Приятного аппетита!» Еще б немного, но денег нет, впрочем, как и всегда. Их никогда не было, ну и плевать, есть вещи, которые намного важнее бумаги с изображениями и цифрами, например, мое одиночество. Оно важнее меня, вот, меня не будет. А одиночество останется, пускай не со мной: я освобожусь, но не умру, уйду, но найду, ослепну, чтобы видеть, заболею, чтобы выздороветь.

Дом. Состояние изменилось, как и погода, то дождь, то на небе появились миллионы глаз ночи, смотрящих на меня и летящих вниз по небосклону, для того, чтобы навсегда растаять, где-то очень далеко, за черной полоской ночного неба. Двери в подъезд становятся все тяжелее и тяжелее, пора завязывать. Именно завязывать, да так потуже, чтобы держало крепко и долго. Захожу в лифт, и его железная пасть поглощает меня и несет по своему пищеводу вверх ближе к небу.

Вход. Около двери надпись: «Все суки!». Квартира все также пуста, только вода капает методично и громко, звучит эхом в моей голове. Не разуваюсь, захожу в комнату. Пахнет мятой и табаком, алкоголем и фармацевтикой. На полке две фотографии в рамках. «Бл*, это же я, а что за девочка рядом со мной? Ах, вспомнил!» Внутри коробки тела зашевелилось что-то маленькое, что таится там в темноте,как подарок для себя. Нежно беру двумя руками рамку, улыбаюсь, смотрю в то время… НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ! НА*УЙ!

Стекло рамки повредило обои, по полу лежат осколки, мои стеклянные глаза – тоже осколки в темноте и я осколок этого мира. Лежа на белой простыне вращаюсь на центрифуге пространства, маленькой комнаты…А телефон целый день молчал, лишь глупые смс очередного нае*лова оператора напоминали,что он вообще есть у меня...

Утро, как утро – обычное серое и невыносимо одинокое.

В состоянии

В состоянии душевного переживания, осознания своего одиночества такие хорошие перлы и получаются...))
Как правило, при стабильном душевном равновесии - не получается, либо получается, но не цепляет.

...

Под такими вещами редко, что можно написать..
обычно пишут что-нибудь вроде "я вас так понимаю..." или "жизнь не так плоха...", "у вас все будет хорошо..".

Я не буду оригинальной. мне знакомо, написанное Вами.
Меня прозывало каждой буковкой.
Переживая эмоции и чувства, отступает ощущение себя ничего-не-чувствующим камнем.
И бьет током, прошибает.

Спасибо Вам.

C уважением, одноухий красный эльф)))