На шкафу и на стене

На шкафу.
На стене.

На шкафу и на стене,
словно в диком ярком сне,
я рисую чей-то рот,
тот -
крадет мой кислород.

А на шкафу,
а также на стене,
словно в солнечной весне,
словно в яркой, золотистой,
обезумевшей весне,
рот смеется надо мной:
"Жалкий, жалкий,
глупый boy!
Я тебя раздену, вздерну,
разорву, подкину, съем.
Ты моим навечно станешь,
будешь мой навек голем!"

Нет, нет и нет!

Ничего нет.
Ни шкафа,
ни стены.
Только щели в паркете видны.
И даже рта
на моем собственном лице -
не видать.
Только тать -
безмозглая мышь -
крупу таскает.

И так нестерпимо звенит в ушах
эта
проклятая
тишь.