Над гнездом

С пюпитра, помнишь,
над гнездом кукушки
Вверх тормашками.
Тогда у регента
Из глаз венкАми пошли ромашки.

Сквозь тонкую коросту стен
сочились люди.
И над гнездом кукушкиным
Рассвет
Облизывал земле сухие губы

А милость мира

до боли
была мала.
Мы плакали на клиросе и пели
И девочка сопрано умерла
Но все равно и плакала и пела
В Окно до дна смотрелась и смотрела
Как там, На дне
Пустое
гнездо темнело …

Два серых перышка …
Подушка тяжела
И с каждой мыслью
Тяжелей и Тяжелее

Кукушка постучавшись, не вошла,
а только глянула в дверной глазок форели

В окне стояла холодная луна и лила в спальню свет, похожий на
снятое молоко. Я сел на кровати, и моя черная тень упала на него,
разрезала его тело поперек между плечами и бедрами. Опухоль вокруг
глаз спала, и они были открыты; они смотрели прямо на луну, открытые и
незадумчивые, помутневшие оттого, что долго не моргали, похожие на два
закопченных предохранителя. Я повернулся, чтобы взять подушку, глаза
поймали это движение, и уже под их взглядом я встал и прошел метра
полтора или два, от кровати до кровати.
Большое, крепкое тело упорно цеплялось за жизнь. Оно долго
боролось, не хотело ее отдавать, оно рвалось и билось, и мне пришлось
лечь на него во весь рост, захватить его ноги своими ногами, пока я
зажимал лицо подушкой. Мне показалось, что я лежал на этом теле много
дней. Потом оно перестало биться. Оно затихло, содрогнулось раз и
затихло совсем. Тогда я скатился с него. Я поднял подушку и увидел,
что пустой, тупиковый взгляд ни капли не изменился, даже от удушья.
Большими пальцами я закрыл ему веки и держал, пока они не застыли.
Тогда я лег на свою кровать.

1961