О роли городского ландшафта для нашего здоровья

О роли городского ландшафта для нашего здоровья.

В любом современном городе преобладают прямые линии, прямые углы. Большие плоскости с огромным количеством однородных элементов, однообразная окраска и статичность. Всё это создаёт видимую среду, резко отличающуюся от естественной, в которой сформировался человек как биологический вид и которая „лепила” глаз под себя.
Проблема усугубляется ещё и тем, что год от года города увеличиваются в размере, отторгая тем самым человека от естественной природы.
С другой стороны, используемые в строительстве материалы всё меньше напоминают структуру природных элементов.
В целом же видимая среда многих наших городов становится противоестественной: пострадала не только эстетическая сторона, но и нависла угроза над физическими механизмами здоровья. Им угрожают так называемые гомогенные (однородный по своему составу и происхождению) и агрессивные (враждебные, вызывающие; наступательно-захватнические; оказывающие вредное воздействие) поля, которых много в поле зрения горожанина. В первом случае – это голые стены, огромные плоскости, монолитного стекла, глухие бетонные однообразные заборы, монотонные пешеходные переходы и подземки, асфальтовое покрытие, ровные линии крыш домов, а во втором – большое число одинаковых и равномерно рассредоточенных на поверхности элементов (однотипные: окна на стенах домов; плитка на тротуарах и т.д.)
Отрицательное воздействие гомогенных полей заключается в том, что на голой стене глазу не за что „зацепиться”, и это становится сигналом к поисковым движениям глаза большой амплитуды. Желаемого результата это не даёт, и неизбежно ведёт к возникновению неприятных ощущений и притуплению зрения.
Может возникнуть вопрос: „нельзя ли не двигать глазами при встрече с гомогенными полми?” В том-то и дело, что нельзя, так как глаза никогда не стоят на месте, а постоянно перемещаются, причём перемещение осуществляется за счёт быстрых движений глаз, получивших в специальной литературе название саккад.
Саккад довольно много: 2-3 в секунду и число их не уменьшается в темноте, они присутствуют и в стадии быстрого сна. На основании этого и других данных была сформирована концепция об автоматии саккад.
Принцип автоматии заложен во многих физиологических процессах. Им, к примеру, определяется деятельность сердца, лёгких, пищеварительной системы. Автоматийные процессы имеют место на всех уровнях зрительного анализатора: в сетчатке, литеральном клеенчатом теле, корковых центрах.
Саккада первична, и наш взор после неё может оказаться на том месте, где нет ни одного зрительного элемента. В природе, к примеру в лесу, такая ситуация исключена, так как велика плотность визуальных элементов. А вот в город6е, особенно в современном, она встречается часто.
В гомогенных полях не могут работать полноценно и другие механизмы зрения. В частности, в таких условиях затрудняется бинокулярное зрение, т. к. импульсом к слиянию двух изображений правого и левого глаза является несовпадение их контуров, а они-то как раз и отсутствуют в гамогенном поле.
Далее, в гамогенном поле не могут срабатывать и фоторецепторы, которые в природных условиях реагируют на перепад освещённости. В итоге после очередной саккады в мозг поступает недостаточно информации. Иными словами, после совершённого действия саккады ему нет подтверждения, в результате чего зрительная система оказывается как бы в заблуждении, и это неизбежно ведёт к неприятным ощущениям и нарушению зрения. Поэтому моно утверждать, что декор зданий имеет функциональное значение, и тот, кто первый сказал об архитектурных излишествах, положил начало гомогенной, вредной для человека, да и для животных, среде. При этом неизбежно пострадала и эстетическая сторона.
Гомогенные поля – это не единственное бедствие для горожан. Не меньшую неприятность и заболевания глаз доставляют и агрессивные поля. В первом случае – это голые стены, а во втором – преобладание одинаковых элементов, к примеру: большое число одинаковых окон на стене; применение одинаковой плитки для облицовки тротуара, пола, стен, потолка; одинаковая кладка кирпича с широкими тёмными швами в стенах и заборах; одинаковые панельные плиты в панельном домостроении; однообразная сетка рябица и штакетник в заборе; перегородки из большого числа одинаковых деталей, параллельных линий (гофрированные поверхности, большое число одинаковых реек). В городских условиях нередко агрессивное поле налагается на другое. Пример: стена из кирпичной кладки за решёткой или сеткой. Смотреть на такое поле физически невозможно – „рябит” в глазах. За весь период эволюции человеку не приходилось встречаться с такими агрессивными полями, да ещё нарастающие в таком изобилии. Если при восприятии гомогенных полей после очередной саккады в мозг поступает недостаточно информации, то в окружении агрессивных полей – избыток одной и той же иформации после каждой саккады.
В то же время зрительная система находится в заблуждении, т. к. глаз „не уверен”, какой элемент на агрессивном поле он фиксирует, в частности, какое окно на стене дома, какая плитку, какая рейка. Всё это отрицательно сказывается на работе центральной нервной системы и на самочувствии человека. А ведь некоторые жители городов, особенно новых микрорайонов, вынуждены находиться длительное время в полном окружении таких агрессивных полей. Неудивительно поэтому, что около 70% процентов хотели бы, куда-то уехать из благоустроенных микрорайонов. Возникает парадоксальная ситуация – затрачены миллиарды, чтобы дать людям крышу над головой, а они не хотят жить под этой крышей.
Когда душа, как говориться, „не лежит” к конкретному месту, следствием этого являются вытоптанные газоны, испорченные подъезды. Окружающая обстановка оказывает большое влияние на поведение человека – агрессивные поля могут побуждать к агрессивным действиям: сквернословию, хулиганству, пьянству, наркомании, насилию и убийству.
„Природа – вот что мы должны взять за образец. Наше отступничество – вот в чём преступление” – говорил знаменитый французский архитектор Корбюзье.

Человек-Природа.

Застыла мысль человека в архитектуре. –
Природа вечно жива!
Любые строения – это старение, –
Природа всегда молода.

Съедены ложью знания предков, –
Природа миллиардами лет мудра.
Какой бы не была крепость крепкой, –
Камень точит и крошит вода.

Средь каменных россыпей, ростками растений,
Природа с фантазией новой живёт.
И чтоб ни творил человек во Вселенной,
Он вряд ли Природу поймёт.

Но, нужно понять, гордецу похотливому,
Что надо законами совести жить!
В этом и есть его высшее творчество –
Природой осознанной быть!
Пятница 13 мая 2005г.

Только в этом случае жизнеобеспечение городского жителя будет нормальным. Не случайно лучшие творения зодчих, которые нравились их современникам, нравятся нам и теперь. Они будут нравиться всегда, ибо по многообразию линий, окраски, контрастов, наличию шпилей и заострений они не уступают наиболее комфортной природной среде.
Невольно думаешь, что Растрелли будто знал (скорее всего он, как и все настоящие зодчие, знал законы золотого сечения, по которым исключено построение неживых пространств и строений) и про гомогенные поля, и про агрессивные поля, и про автоматию саккад, про их отрицательное влияние, и всё делал для того, чтобы после очередной саккады наш взор оказался на каком-то новом элементе.
Архитекторы Зеленограда (Москва) и Академгородка в Новосибирске применили стандартное домостроение в лесном массиве, который и взял на себя основную разгрузку полей, суммарное видимое поле которого практически не отличается от лесного. Ещё раньше в Москве был создан кооперативный посёлок „Сокол”. В своём проекте архитектор Н.В. Морковников исходил из идеи города-сада с домиками особняками среди зелёных участков, прототип сегодняшних пригородных коттеджных микрорайонов. Посёлок живописен. Дома, стилизованные под народные постройки или английские коттеджи, удобно организованы. Жители соседних микрорайонов называют этот посёлок оазисом и любят по нему прогуливаться. Аналогичные оазисы должны быть в каждом микрорайоне. Одновременно в городах должно быть больше статической и динамической скульптуры, фонтанов, ротонд, скверов, парков, живых изгородей, цветников, рокариев и газонов, привораживающая сила которых объясняется наилучшими условиями для проявления автоматии саккад в собственном режиме.

Ботанический сад.

Ботанический сад, в центре города,
Царским чиновником вписан в овраг.
Там, где в стылую зиму,
На яблонях мирно поют снегири.
Там, где в летний сезон,
Люди ходят гулять просто так,
На скамейках в тени,
Наслаждаясь кусочком природы живой,
Признаются ему и друг другу в любви…
Киров, ул. К. Маркса, 95. Апрель 2005г.

О благотворном влиянии естественной видимой среды на самочувствие человека красноречиво писал ещё Н.М. Карамзин: „Ныне ввечеру чувствовал я в душе своей великую тоску и скуку; каждая мысль, которая приходила в голову, давила мозг мой, мне не ловко было ни стоять, ни ходить. Я пошёл в Бастион, здешнее гульбище, лёг на углу вала и дал глазам своим волю побегать от предмета к предмету. Мало-помалу голова моя облегчилась вместе с сердцем”. Великий русский историк обратил внимание на тот факт, что он не предпринимал каких-либо усилий „снять тоску и скуку”, а „только дать глазам своим волю перебегать от предмета к предмету”. Полноценный отдых в том и заключается, что автоматия саккад проявляет себя в собственном режиме, без насилия.
Много написано о благотворном влиянии прогулок по лесу, хотя эффект такого действия чаще всего приписывают только свежему воздуху, хотя не меньшее значение имеет и видимая комфортная среда. Если бы благотворное влияние оказывал только свежий воздух, то не испытывали бы дискомфорта полярники, ведь чистого воздуха у них предостаточно. О проблеме видимого поля сегодня мало знают жители города и специалисты, создающие эту среду в городах. Этими вопросами в физиологическом аспекте занимаютс единицы. Это вопросы нашего будущего, которые касаются каждого.

Стихи из книги стихов „Отражение” Юферев С.И.