Он ткал свою судьбу, паук...

Он ткал свою судьбу, паук.
В ней были мухи, мушки.
Однажды сильный смачный звук
разрезал круг ловушки.

Вошла литая стрекоза,
глаза её вращались,
два диска фрез, два колеса
за шлемом сокращались.

Стучал горизонтально хвост,
работали турбины.
Паук несчастный, бывший босс,
юлил у паутины.

Спадала лёгкая паранджа
на в клеточках колготки.
Паук несчастный, не дыша,
уж трепетал к красотке.

Нить разорвала стрекоза,
и вырвалась под тучи.
И лишь - отсталая слеза,
а может, право, лучше?

Пущай, родимая, летит
полями-закоулами.
Сидит паук, на мух глядит,
поигрывая скулами.

Встречают мухи паука,
рыдают в клетках, тают.
А что печаль гнетёт, тоска
они навряд ли знают.

Они тщедушные тела,
пушинки душики стекла,
и малые толики тепла
калеке предлагают.

Ах, сделался болеть паук,
терзания безмерны,
он грезит в лапах своих рук
лишь трепетания стервы.

Кромсает талию, маньяк,
вгрызаясь в сердцевину,
то, плод фантазии, а так -
- свело его хребтину.

Он угасает, как свеча,
зло зло его терзает.
о страшных муках палача,
лишь мушки правду знают.

Рассыпался его гарем,
порвались паутины,
уж мухи ищут новый плен,
стрекозки ищут дивы.

Уж крадется иной паук
весёлый и здоровый,
из трепыхания лапок рук -
- блеск петельки суровой.