Посиделки у дуры...

Вьюга дует, задувает
Недалёкие штыки,
И бродяга замедляет
Торопливые шаги.
Снег метёт в его лицо,
Ослепляет белой бурей,
Был бродяга подлецом,
Стал он вдруг довеском хмури.
Был подонком, шарлатаном,
А теперь он всех светлей;
Не носился он с наганом,
Не бывал добрей людей.
Что же вдруг с ним приключилось?
Это мир закостенел,
Стал жестоким всем на милость,
Рисовал судебный мел.
И теперь бродяга хмурый
Оказался вдруг святым,
Посидел у старой Дуры,
Охладил совсем свой пыл.
Как-то очень это странно,
Чтобы Дура вдруг взяла
Обогрела, подобрала
Незнакомца, вуаля!
Видно Дура явно дура,
Раз такая вот взялась,
Приютила в доме вора,
На обманки повелась.
Только дура поумнела
И бандиту помогла,
Подобрала, обогрела,
И помочь ему смогла
Всё понять и переделать.
И открылись вдруг бандиту
Все таинства древних лир,
Раньше был на мир сердитым,
А теперь сердит сам мир.
Отрешиться он решился,
Снова правильным вдруг стать;
Отрешиться отрешился,
Только вот куда себя девать?
А кому такой он нужен?
Никому, да чёрт побрал
Бы его сперва снаружи,
Как когда-то сам он крал.
Мир жестокий, душный, чёрный
Не приятен снег ему,
Не приятен чёрный ворон,
Ковырявшийся в снегу.

Снег ревёт и задувает
Полусгнившие штыки;
Он бредёт и не сбавляет
Торопливые шаги…
Рядом с ним у ног холодных
Пробегает и стучит
Зубами пёс голодный,
Несмотря на тех, кто сыт.
Им теперь одна дорога,
Ведь они теперь друзья;
У холодного порога
Трое: пёс, метель и я.