ПУТЬ К СЕБЕ

Сергей Соловьёв

ПУТЬ К СЕБЕ

КНИГА СТИХОТВОРЕНИЙ

МОСКОВСКАЯ ГОРОДСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ

2007

Беспощадность зрелости.

Время зрелости – жестокое время. И для человека, и для поэта, ибо как бы не жаждали мы объединить эти два тяжёлых слова, поэт и человек, но увы, а может наоборот, они не совпадают.
«Моя биография – в моих стихах…» - простодушно обронил Сергей Есенин. И вся публика безоговорочно поверила в оное, как впрочем, и сам Есенин. В принципе верно: в стихах, в стихах – биография, но ещё и в грехах, и во многом другом не- безгрешном, поскольку то, что зовётся душой не всегда вмещает душу человеческую, а ненаписанное до конца остаётся главным. Но тайны биографии, порой самые страшные смертоносные тайны, открываются в стихах помимо воли автора. Достаточно опять вспомнить Есенина, его обжигающие строки:
И меня по ветренному свею,
По тому ль песку,
Поведут с верёвкою на шее
Полюбить тоску.
Вот она последняя жуткая веха биографии великого поэта, в ясновидческом озарение явленная в юные лета:
« Поведут с верёвкою на шее...»
Вот она тайна зверского убийства поэта и инсценировки самоубийства через повешенье:
«… с верёвкою на шее».
Но знал ли сам поэт, что его биография в стихах? Думается, что не знал. А если бы знал?!
Ну да ладно, я не детективщик – литературовед, вернее не литературовед- детективщик – и, как говаривал когда-то покойный Николай Рубцов:
« У матросов нет вопросов, у поэтов нет ответов».
И вообще как-то тяжеловато начал я размышления о моём товарище и поэте Сергее Соловьёве, хотя Есенин вспомнился совершенно к месту, ибо это наш общий любимый поэт, и в Персии, в отличии от своего великого предшественника и тёзки Сергей Соловьёв побывал наяву, - и, естественно, наяву отметился стихами:

О, край Есениным воспетый
В Нахичеванской стороне.
Не там ли грезился поэту
Прекрасный образ Шагане?..

Здесь от Табриза до Шираза
Чинары водят хоровод.
Под звоны лютни, стоны саза
Светило белое встаёт.

И над орнаментом восточным,
В огне звенящей пустоты,
Встают видением полночным
Её забытые черты.

Прекрасные строки! Воздушные строки! И пора моему перу преодолеть тяжесть земную и обрести желанную силу воздушную! Твёрдо не обещаю, но постараюсь, хотя, ох, как тяжко , родиться в чернозёмных краях, а прорастать к свету в краях железобетонных.
Мы одногодки с Сергеем Соловьёвым, наше поколение по сию пору именуют «послевоенным». И наверное, справедливо, ибо за нами не только Великая победа наших отцов, но и наше поражение в войне холодной. Весьма разновременно, неравноценно и неоднородно проявило и проявляет себя наше поколение в литературе. Возможно это и неплохо, и даже хорошо. Хорошо, что не гуртом, не скопом, не стаей, в конце концов, как пресловутые шестидесятники, которые и в новейшие времена готовы перегрызть остатними зубами горло всем стоящим на пути к необратимо уходящей славе. Впрочем Сергей Соловьёв, да и я многогрешный, нынче им не по зубам, и пути наши совершенно розны и отличны от путей певцов комсомола и унитазов. Я не случайно начал свои заметки размышлениями о зрелости и соотношении человека и поэта в бытии земном, ибо в этот период нашего бытия всё упорней, всё охотней скрипит и приоткрывается дверь неверья в сознании людском. Часто открывается нараспашку и остаётся навек открытой. В этот период настоящий человек может сказать:
«Я никому ничего не должен и мне ни от кого ничего не надо!»
С тяжёлым выдохом исторгнуть эти жёсткие слова в душу самому себе, в первую очередь.
Соловьёв с меньшей категоричностью, чем я, но говорит:

Прими Судьбу, как неизбежность,
Она твоя.
Всё ближе тёмная безбрежность
Небытия.

В дыму забвения иль славы,
Мой друг с тобой.
У нас единственное право –
Не быть собой!

Кто-то вздрогнет, а кто-то возмутится такому страшному выводу «Не быть собой!» А как же пресловутое, высокопарное «Надо оставаться самим собой»?! А никак!, ибо, стремясь оставаться самим собой в упрямстве, в глупости, в малодушие ну и т.п., человек теряет себя, как такового и становится вольным и невольным борцом за права человека без человека, обращается в мелкого блюстителя так называемых общечеловеческих ценностей и прочих химер нашего проходящего мира, мудрость которого есть безумие.
Возможно я несколько туманно выразил своё бытийное ощущение зрелости мужской. Подкреплю её более конкретными словами: у человека и поэта нет никаких прав кроме обязанностей перед Богом, а посему смерть не является уважительной причиной, а всего лишь следствием в мире, где вместо знания властвует информация, где хаос, порождаемый плотностью информации, обращается в сверхорганизованное состояние духоматерии с жестокой внутренней самоуничтожающейся структурой, уничтожающей всё внесистемное, поэзию, например, где камень падающий в вечную пустоту никогда не обрастает мхом, а старые, ржавые гвозди остаются до бесконечности пригодными для распятия человека.
Подобное состояние очень чётко выражено Сергеем Соловьёвым в стихотворении «Поезд в никуда»:

В ночь уходят новые перроны,
Стены из металла и стекла.
Но как встарь прокурены вагоны,
На путях без света и тепла.

В мире ничего не изменилось,
Стонет под обрывом пустота.
И как поезд жизнь остановилась
У невозведённого моста.

Действительно земная жизнь и жизнь русская как бы остановилась в своём духовном развитии и наше быто-небытие, то есть прогресс, являют собой лишь призрак движения, лишь фантом постижения и морок деградации.
Опять как-то тяжеловато идут мои заметки, какая-то безнадёжность зрелости лезет в душу вместо беспощадности, да ещё и строки Соловьёва наровят подпереть эту безнадёжность:

Этот снег никогда не растает!
И весна не придёт никогда!
И никчёмная жизнь пролетает,
И на вечном снегу ни следа.

Такова уж Всевышнего воля,
Но другого не надо уже,
На краю опустевшего поля,
На заснеженной стылой меже.

Как говорится, полный мрак! Последний, безысходный мрак! Но именно на этой «заснеженной, стылой меже» поэт и человек едины, а не в одинокоцй толпе, в рёве и смраде железного Миргорода. В эти несказанно редкие мгновения единства и творится биография поэта и человека, без этих мгновений жизнь также бессмысленна, как небо без вечных звёзд.
Удивительное дело, когда собираешься написать о близком по духу и жизни человеке, всё кажется предельно ясным и легковыполнимым, но берёшься за дело и слова тяжелеют, как комья огородной земли в ливень. И весело почему-то не пишется, хотя планировалось. В шутку я иногда величаю Сергея Соловьёва–Серебряный за седину да и за прочие мужские качества, которые многие наши сверстники порастеряли в безудержной жажде остаться самими собой. А один наш общий приятель, известнейший писатель-детективщик Юрий Маслов, недавно ушедший из жизни, простодушно поверил в прозвище Серебряный,- всерьёз посчитав Сергея Соловьёва высокородным потомком героя одноимённого романа графа А.К. Толстого.
Впрочем, мне самому эти заблуждения по сердцу, не зря я, к месту и не к месту, величаю своего товарища «Ваше сиятельство!», и давно уже не понимаю – в шутку иль всерьёз?
А всерьёз?! А всерьёз я недавно только вдруг понял, что главное для пишущего человека не войти в поэзию, а вернуться из поэзии, но так, чтобы человек остался в поэте, а поэт остался в человеке. И в соответствии с этим выводом приходит на ум беспощадное осознание неслучайности всего происходящего в тебе и вне тебя, в том числе и этих заметок о Сергее Соловьёве. Похоже, что Соловьёв разделяет моё беспощадное осознание неслучайности Божьей и со зрелой прямотой может сказать:
«Я никому ничего не должен, и мне ни от кого ничего не надо!»
Нелегко жить и творить под сенью этих слов, но как гововорил великий Блок: «Жизнь и поэзия слабым не по плечу», а Сергей Соловьёв, слава Богу, не из слабых:

Позабуду всё, что не забыл,
И стихи последние забуду.
Постучатся в память ниоткуда
Строки, что ещё не сочинил.

Тишиной прольётся из окна
Ночь на опустевшую дорогу.
И душа, прозрев тропинку к Богу,
В темноте останется одна.

Прорастёт нездешняя трава
Вдоль незримой, неземной тропинки.
И родятся в предрассветной дымке
Новый день и новые слова.

Эти строки говорят сами за себя, - и обойдёмся без комментариев.
Иногда мы с моим другом и поэтом Владимиром Бояриновым, как бы ёрничая, говорим: «Был бы человек хороший, а хорошие стихи мы и сами напишем.» В случае с Сергеем Соловьёвым первое совпадает со вторым, а второе с первым,- и беспощадный свет зрелости обращается в свет вечный.
Лауреат Международной премии
Святых равноапостольных Кирилла и Мефодия
Лев Котюков

От автора.

Я родился 7 октября1947 года в г. Горьком, ныне Нижний Новгород. В 1967 г. закончил Московский гидрометеорологический техникум по специальности техник-гидролог, в 1980 г. поступил во Всесоюзный заочный политехнический институт и получил специальность инженера-электрика. Более тридцати лет жизни отдал Московской энергосистеме. Продолжаю служить Московской энергетике и по сей день. Семь лет проработал на строительстве энергетических объектов в Сирии и Иране, побывал во многих странах Европы и Азии. Детство и юность прошли в поселке Городищи Владимирской области. Любовь к русской литературе привила бабушка- Анна Федотовна Максимова( в девичестве Степанова), последняя воспитанница графини Орловой-Давыдовой. Она была высокообразованным и крайне набожным человеком. В доме часто появлялись босоногие странники и священнослужители. С детства с сестрой Леной мы свободно читали по церковно-славянски. К сожалению, с годами многое забылось. Деда, Федора Георгиевича Максимова, в живых не застал. Перед войной по наветам «добрых людей» его взяли, потом отпустили, но сердце не выдержало потрясений. В молодости он служил гримером в Малом театре, помнил наизусть и с блеском читал монологи из пьес Островского. Мой отец,ВасилийВасильевич Соловьёв в молодые годы строил на ВДНХ знаменитый фонтан “Дружба народов”. Всю войну служил в танковой армии генерала Рыбалко, дошел до Берлина и расписался на стенах Рейхстага. Награжден пятью орденами и многим медалями, особенно дорожил своими орденами “Славы”. В послевоенные годы работал на руководящих постах на ряде предприятий, но из-за проистрастия к спиртному рано умер. Мать, Нина Федоровна Соловьева(Ермакова) в годы войны рыла окопы под Москвой, закончила Серпуховский текстильный техникум и более тридцати лет отдала Городищенской отделочной фабрике, прошла путь от помошника мастера до старшего инженера-военпреда. Ныне она на заслуженном отдыхе, и проживает в родном поселке.
И немного о поэзии. Сочинять стихи начал достаточно поздно, - на третьем курсе техникума, совершенно неожиданно для себя и окружающих. Писал всегда мало, и только тогда, когда ощущал в этом острую необходимость. С 1987 по 2002г.г. практически не писал. В 2003 г. судьба свела меня с выдающимся русским поэтом и прозаиком Львом Котюковым. Это знакомство многое изменило в моей жизни. Я начал активно писать и печататься. Вышли в свет поэтические книги «Апология чувств», «Поздние письма», «Незримый мост». Стихи публиковались в журналах «Поэзия», «Всерусский собор», сборниках «Антология», «Москва поэтическая», в альманахе «Поэзия», в газетах «Московский литератор», «Московия литературная», «День литературы», «Губерния» и ряде других изданий. С 2002 г.- член СП России.
Пробую себя в песенном жанре. В содружестве с украинским композитором Николаем Шершнем создан цикл романсов и лирических песен.
«Путь к себе» - моя четвертая книга стихотворений. Название
книги подсказала сама жизнь. Всю свою сознательную жизнь я икал свой собственный путь в поэзию и в этот безумный и прекрасный мир.
Насколько мне это удалось, - судить читателю.

Сергей Соловьёв

I ПОЗДНИЕ ПИСЬМА

* * *

Чего желать ещё? Смирюсь!
И пусть судьба меня прощает…
Но горечь лет и бурю чувств
Тетрадь былая не вмещает…

* * *
Посвист дальней метели,
Свет тревожный в окне.
Ах, как долго летели
Твои письма ко мне.

И когда в одночасье,
На излёте мечты,
Запоздалым согласьем
Вдруг ответила ты,

Я в полжизни дорогу
Одолел за полдня.
Но моя недотрога
Не узнала меня.

Были губы и плечи,
Речи легкая фальшь,
Но остался далече
Наш несбывшийся вальс.

Отцвело, отзвенело
И быльём поросло…
Только смуглое тело
Рифмой в песню вошло.

… Я ушёл на рассвете,
Не простившись с тобой.
И кружил тучи ветер
Над моей головой…

Ты поймёшь меня, знаю.
Ни упрёка в ответ.
Мы вернёмся, родная,
В край, где нас больше нет.

Там сквозь снежную замять,
Наша светит звезда,
Через ночь, через память
Мчат к тебе поезда…

Маме

Посиди со мной, моя родная.
Расскажи, что в поле поутру
Шепчут две березки замерзая
На промозглом северном ветру.

Расскажи, как призрачно и тихо
По дорогам льётся лунный свет.
Как метель насвистывает лихо
Свой напев, знакомый с детских лет.

Расскажи, как над рекой уснувшей
Ивы еле слышно шелестят.
Словно память о весне минувшей,
Предо мной предстанет наш Усад.

Он предстанет- и на миг повеет
Свежей тишиною прежних дней,
И ворвётся с поля снежный ветер
В беспорядок памяти моей…

* * *
Л.В.

Ах, судьба моя в лёгком платьице,
Как тебя проглядеть я мог?
Где ж ты, милая «Барабанщица»,
Верный спутник былых дорог?

Юность наша шальными веснами
Пронеслась и растаял след.
Не бродить нам ночами звёздными.
Не вернуть тот высокий свет.

Льётся осени свет сиреневый.
Всем потерям цена одна,
Дней оставшихся дым шагреневый
Да нежданная седина…

И лишь в памяти, в давней памяти,
Там, где сходятся лет круги,
Оживёт в уходящей замяти
Взмах забытый твоей руки.

* * *

Поэзия- восьмое света чудо.
Поэзия -бегущая вода.
Поэзия -дорога ниоткуда,
А, может быть, дорога в никуда…

Усад

Синие сосны над каменкой, вечер в уснувшей реке.
Дом с насыпною завалинкой, стук поездов вдалеке.

Тот же Киржач у излучины, та же небес бирюза.
Что ж эта полночь весенняя снова туманит глаза?

Лес в теплой дымке качается, хвойный пьянит аромат.
Может быть этим и дорог мне мой неприметный Усад?

Дороги мне эти улицы, гул ветровых тополей,
Золото осени поздней в дымке старинных аллей.

Вижу забытую фабрику, слышу охрипший гудок.
Вижу закаты над Клязьмою, вижу прибрежный песок.

Многим ещё ты припомнишься, мой неприметный Усад.
Не заметёт моей памяти прожитых лет снегопад…

* * *

Давно развеяны сомненья,
И сожалений тщетен бред.
На запоздалое решенье
Мне жизнью верный дан ответ.

И лишь порою издалёка,
Как даль осенняя легка,
Мелькнёт светло и одиноко
Твоя знакомая рука

Ах, как порой мы сердцем слепы,
Средь бесконечной суеты
Мы жжём с беспечностью нелепой
Свои последние мосты.

Все сжёг и я… Живёт лишь память,
Но бесконечно далека
Глухая ночь, лихая замять,
Твоя озябшая рука…

Изображению женщины на монете

Твой тонкий профиль, в плоть монеты
Навек впечатала любовь.
В начало между тьмой и светом,
Где свет струится, будто кровь.

* * *

Если любишь – поверишь,
Если любишь- поймёшь,
Если любишь- приедешь,
Если любишь- найдёшь.
А не любишь- не надо…
Я любви не прошу,
Не прошу даже взгляда,
Но тобою дышу…

* * *

Когда весна с улыбкой несравненной
Наденет подвенечный свой наряд,
Вновь в памяти моей, всплывает неизменно
Далёкий белоснежный майский сад.

Вновь в памяти всплывают, будто строки,
Бегущие куда-то облака.
Твоя, еще незнавшая тревоги,
В моей руке, горячая рука.

О, Господи, неужто это было?!
И сколько лет прошло с тех давних пор,
И сколько облаков в безмолвие уплыло,
И сколько синевы укрыла глубь озер!

Но всё же вспоминаются порою
Весной, незнающей препятствий и преград,
Три слова на песке, начертанных тобою,
Да тот далёкий белоснежный сад…

* * *

Ты мною позабыта, не воспета,
Как тень, безмолвно канувшая в Лету.
Былой любви двадцатая весна…
Но в сердце нет забвения и сна…

Чёрный крест

Ушла… Куда теперь слепому
Идти по жизни наугад?
Иль окунуться в тёмный омут,
Где догорает мой закат?

Зачем мне хлопоты пустые,
И бесполезные слова?
Пусть на ветру холодном стынет
Моя седая голова!

К чему мне жизни празднословье,
Где суетятся, жить спеша?
Как чёрный крест у изголовья
Моя обуглена душа…

А сердце обжигаясь кровью,
Тревожно шепчет между тем:
Вернись! И будем жить с любовью!
А без любви нам жизнь зачем?..

Просыпается плач гитары,
Разбивается чаша утра...

Федерико Гарсиа Лорка

Испанский мотив

Стремительно кружатся пары,
Призывно стучат кастаньеты
Под плач одинокой гитары
По прошлому, что невоспето.

Скользишь ослепительной махой
По лезвию тени и света.
И в сердце мне входишь навахой,
Вся в чёрном. Вопрос без ответа...

Ответь же скорей дорогая!
По мне ли ты в траур одета?
Как сердце в груди замирает,
Ты слышишь?!. Вопрос без ответа.

Девиз

Стремлюсь к лаконичности в слове и деле
Стремлюсь к достиженью поставленной цели.
Пока мне верны глазомер и рука,
И средства достойны, и цель высока.

Стремлюсь не исчезнуть в сумятице буден-
Пока бьётся мысль, ну а дальше, что будет.
Стремлюсь быть правдивым и верным себе.
Открыто шагаю навстречу судьбе.

Иду, как на битву выходят бойцы.
Пусть в памяти боль, и на сердце рубцы.
Но всё же осталась со мною мечта,
Пока не иссякла в душе доброта.

В душе перед ложью и лестью заслон.
И совесть моя - мне судья и закон.

Письмо
Я получил твоё письмо,
И пролил горьких слёз немало.
Оно беззвучно убивало,
Твоё письмо, твоё письмо.

В письме том не было тепла,
Оно разгневанно кричало,
Зачем его ты написала?
Зачем жестокою была?

И те прекрасные слова,
Что прежде лишь для нас звучали,
Слились с мелодией печали
И закружилась голова…

Ты все поймёшь, ты все поймёшь,
И будешь звать меня ночами,
Но ни мольбою, ни слезами,
Моей любви уж не вернёшь…

Старый дом

Поник приземистый фасад,
Осел печально сруб колодца.
А липа буйно в небо рвется,
Ей тесен ветхий палисад…

Но как в былые времена,
Седой дымок над крышей вьётся,
Ребёнок в комнате смеётся,
И свет струится из окна…

Какие люди ныне здесь
Своё гнездо под крышей свили?
Какие ветры занесли их
В мою покинутую весь?..

Молю их молча об одном:
Мой дом печальный берегите!
И всей душой его любите!
Судьба моя осталась в нём…

* * *

Когда в слепящей темноте
Завыть захочется по-волчьи,
Всем силам мира не помочь мне,
И голос тонет в пустоте.

Вот так отчаянье берёт
Рукой железною за глотку,
И мнится, что к Харону в лодку
Настал садиться мой черёд.

Звучат бессвязные слова
Случайной женщины порочной,
Но быстротечен бред полночный,
И тяжелеет голова.

Когда ж очнёшься поутру,
На сердце пусто и тоскливо.
Стучатся в окна сиротливо
Дождь да березы на ветру.

Вот так уходит жизнь моя,
Между закатом и рассветом,
Мелькнёт порой тревожным светом,
Воспоминаньем, иль приветом,
Улыбка грустная твоя…

Первые рифмы

Рассвет уж забрезжил и ночь на исходе,
Но всё безучастно в уставшей природе.
Лишь капает медленно где-то вода,
Да в дальних разъездах стучат поезда.

И вновь я не сплю в этот час предрассветный.
Бег времени стал для меня незаметным.
Тревожные мысли, подобно листве,
Кружатся и бьются в моей голове.

Кружатся, кружатся и в снег, и в дожди.
Пощады от них, и прощенья не жди.
Но бьются в виски, словно волны о рифы,
Ещё нерождённые первые рифмы…

* * *
В.Сасину

Потрёпанные верные тома,
Далёкие, безоблачные дали,
Вы целый мир пред нами открывали,
И вас читала молодость сама.

За давностью событий и тревог
Мы многое себе уже списали,
Но искренность надежды и печали
Оставим для непройденных дорог.

... Поём с тобой негромко, добрый друг,
Поэтами известными не стали,
Но нам открыты звёздные скрижали.
Всё впереди, и бесконечен круг…

***

Возможно ль это?! Как и прежде,
Придёт весна, и чуть дыша,
Любовью, Верой и Надеждой
Опять наполнится душа…

Пусть блещут деньги
В складках кошелька…

Из пожелания…

Пусть блещут деньги в складках кошелька,
Но где ж твоя знакомая рука?..
Увы, канонам лживым вопреки
Не заменить деньгам твоей руки.
Не заменить душевного тепла,
Улыбки, от которой даль светла,
И говорю сегодня я любя:
Увы, мне не хватает лишь тебя…

* * *

Прощай, деревенька Краинка,
Дорога дождём размытая.
Твой дом голубой с завалинкой,-
Страданье мое забытое.

Хозяюшка ясноглазая
Из давней бездонной небыли,
Судьбу мою видно сглазила
И были мы, - будто не были.

Как встретились, так расстанемся.
Так видно по жизни водится.
Но прежними не останемся,
И болью душа заходится.

***

Ещё летят из прошлого ко мне
Твои звонки, в тревожной тишине,
Сквозь пелену событий и времён,
Их различает сердца камертон.

И вновь поёт заветная струна,-
И память не исчерпана до дна.
Пусть над землей февральская метель,
Звенит в душе апрельская капель.

Я околдован именем твоим,
И верую - побегам молодым
Пробиться утром к солнцу суждено,
Пока горит в ночи твоё окно.

Пока летят из прошлого ко мне
Твои звонки,- и тают в тишине…

***

Крик памяти моей, прощальный взмах
Руки твоей сквозь дымку снегопада.
Ночь, переулок, тёмная ограда
И горечь поцелуя на губах.

Крик памяти моей. Руки прощальный взмах…

* * *

Неужели по первой пороше
В наши чувства придут холода.
Но меня никогда ты не бросишь,-
Я к другой не уйду никогда.

Пусть красивей она и моложе,
Но зачем твоя ревность судьбе?.
Иль судьба заблудиться не может,-
Иль чужими мы стали себе?!.

* * *

На перронах вокзальных,
В дымке прожитых лет,
Мой отсчет- изначальный,
Давней юности след.

По серебряным рельсам,
Как в былые года,
Отзвенят свою песню
Поезда, поезда…

Вновь мальчишкой вихрастым,
Окрылён и влюблён.
Распахну двери настежь
В тот заветный вагон.

И замру у порога,-
Грянет в сердце гроза.
Обожгут ненароком
Голубые глаза.

Можно жить беспристрастно,
Можно праведно жить,
Но ошибок прекрасных
Не дано повторить.

Мне сегодня не спится.
Ах, как ночь коротка!
Память раненой птицей
Бьет крылом у виска…

II ПОД ПЕРСИДСКОЙ ЗВЕЗДОЙ

* * *

О, край Есениным воспетый
В Нахичеванской стороне.
Не там ли грезился поэту
Прекрасный образ Шагане?..

Здесь от Табриза, до Шираза
Чинары водят хоровод.
Под звоны лютни, стоны саза
Светило белое встаёт.

И над орнаментом восточным,
В огне звенящей пустоты,
Встают видением полночным
Её забытые черты.

* * *

Когда куранты растревожат Русь
И звук замрёт на запредельной ноте,
Я снегом лёгким, в призрачном полёте,
Незримо в окна ваши постучусь…

Дверь отвори на мой безмолвный крик,
Теплом души согрей меня от стужи.
Я знаю, что тебе давно не нужен,
Но дай мне миг, один последний миг.

Я падаю в открытое окно
И в полночь ускользаю лёгкой тенью.
И нет во тьме последнего спасенья,-
Иного в этом мире не дано.

Я падаю в открытое окно….

Жене

Предчувствую близость утраты,-
Души неизбывна печаль.
Мелькают последние даты,
И тает любви календарь.

И памяти листья сквозные
Дрожат на холодном ветру.
Однажды, в далёкой России
Ты их подожжешь поутру.

Печальные чёрные птицы,
В февральскую злую пург,у
Поднимутсся ввысь вереницей
И тихо замрут на снегу.

И будет лишь пепел кружиться
Над белой тревогой равнин
И саваном серым ложиться
На плечи озябших рябин…

Надпись на дверях

Ты не мечтай, вошедши в этот дом,
Найти в нём розы и сосуд с вином.
Иди же с миром, мой тебе совет,
И не ищи того, чего здесь нет…

Аллеи памяти

Вы слышите, добрая Фея,
Каноны отвергнув свои,
Души удалой не жалея,
В Ширазе поют соловьи?!

Под сполохи дальней зарницы
Напевов серебряный дым
Над памяти чистой криницей
Прольётся дождем голубым

И мысли умчатся далёко
В страну белокурых берез,
Туда, где над тихой протокой
Хмельной отзвенел сенокос.

Где тонкие нежные ивы,
Светлы и безмерно робки,
Замрут по-девичьи пугливо,
Заслышав шаги у реки.

Там юность, там вечное детство,
Там помнят ещё обо мне
Друзья, что росли по соседству,
И липы в ночной тишине…

О, край мой, тебе я обязан
За то, что душою богат.
Незримыми узами связан
С рассветом последний закат.

Что жизнь пронеслась, не жалею,
Как другу, бессоннице рад,
И в памяти старой аллеей
Иду неспеша, наугад.

Вы спите… И пусть Вам приснится
Садов белоснежных метель,
Где птицами,- чудо-зарницы,
Где льётся волшебная трель…

* * *
Р.Н.

Спасибо Вам, милая Рая,
За то, что сумели сберечь
Вдали от родимого края
Певучую русскую речь!

За собранность каждого жеста,
За искренность и простоту,
За Вашу неброскую эту
Души и лица красоту.

Поверьте, сестра дорогая,
Мне чужды и зависть, и лесть.
Я Вам одного пожелаю:
Останьтесь такою, как есть!

Я знаю, что светлые слезы
Порою тревожат Ваш взгляд,
Но в памяти Вашей березы,
Как в детстве счастливом шумят…

* * *

Я теперь далёк от суеверия,
Жизни переметная сума,-
Ты полна надежд и недоверия,
От щедрот твоих сойдешь с ума.

Сдай колоду карт своих засаленных,
Погадай сегодня на меня.
Королей и дам твоих оскаленных
Принимаю молча, не браня.

Выпал туз пиковый – одиночество,
Две шестёрки - подлость и обман.
Сбудется ли горькое пророчество-
Я узнаю скоро без цыган.

И судьбу, судьбу мою бедовую
Мне предскажут правды не тая,
Дамы две: тоска моя пиковая -
И любовь бубновая моя.

Я теперь далёк от суеверия,
Врут ли карты, скажешь мне сама.
Но молчит мой телефон доверия,
Ждёт душа заветного письма…

* * *

Ну вот и всё… Порошею клубя,
Летит земля, за клочьями тумана.
Я проживу на свете без обмана,
Но, как скажи, прожить мне без тебя?

* * *

Далёкие лебеди детства
Все реже летят надо мной.
Зимы неизбежной соседство
Сжигает виски сединой.

С годами острей ощущаешь
Потерь неоправданных боль.
И жизнь без прикрас принимаешь,
Познав её горькую соль.

Но где-то подспудно под сердцем,
Пока еще тихо живёт,
Наивный мальчишка из детства,
И добрые песни поёт.

Мой строгий судья, моя совесть,
Читатель взыскательный мой.
Моя неначатая повесть,
Мой Ангел-хранитель земной.

И, может поэтому статься,
Меня ещё тянет в края,
С которыми век не расстаться,
Где юность осталась моя.

Туда, где сквозь годы разлуки
Меня от несчастий хранят
Отцовские сильные руки,
И матери ласковый взгляд…

* * *

Ты спи! Я заполночь приду.
Прильну к родному изголовью,
Прощусь с надеждой и любовью,
И вновь в безмолвие уйду.

Я приходил к тебе не раз…
Ты разве этого не знала?
Когда планета засыпала,
И наступал мой тайный час.

Смотрел на милые черты,
С любовью тихой и тоскою,
И гладил волосы рукою,
Когда во сне вздыхала ты.

Ах, как немного мне дано,
Как мало в жизни остается!..
И сердце полночью очнется,-
Чужая тьма глядит в окно…

Светлой памяти бабушки -Анны Федотовны

Я вернусь в родимые края
Мальчиком седым по первопутку,
Но не встретит милого «анчутку»
Бабушка любимая моя.

Видно путь теперь мой под уклон.
Ах, как трудно с этим примириться!
Молодость мелькнула лёгкой птицей
И земной отвесила поклон.

Я везде и всюду опоздал.
Поезд жизни без меня умчится.
Надо же, такому приключиться, –
Выходил на миг,- навек отстал!

Милая, я знаю, ты б спасла,
Помогла советом, добрым словом.
Не был бы злой силой околдован,
Если б сном ты вечным не спала.

От того и сердце студит грусть,
Что до срока стал себе помехой.
Слишком рано от тебя уехал,
Слишком поздно я к тебе вернусь…

В краю далёком

В краю далёком, где шумит прибой,
Как луч звезды над бездной океана,
Я встретил женщину, негаданнно, нежданнно,
Что стать могла любовью и судьбой.

О, поздний свет прекрасных Ваших глаз!
И тихий сумрак затаённой ночи,
И блеск ума, что, как клинок отточен…
И понял я: настал мой звёздный час.

И голос Ваш, журчащий, как родник,
Во мне живёт бессонными ночами.
Я так далёк, но я душою с Вами.
Что наша жизнь?! Всего лишь краткий миг!

Прощайте и живите не спеша,
Я Ваш покой нелепо не нарушу.
За Вас бы отдал дьяволу я душу.
Но, что для Вас погибшая душа?!

Прощайте… И живите не спеша..

На чужбине

Прощай, любимый отчий край,
Страна раскидистых черёмух!
Прощай, подснежник и подсолнух,
Прощай лесов зеленый рай!

Здесь, под неведомой луной,
Чей серп печально опрокинут,
Чужие звёзды молча стынут
И смотрят в душу в час ночной.

Здесь солнце белое встаёт
Над раскаленными горами.
Мулла вечерними часами
Молитву долгую поет.

И ветер яростный и злой
Порывом мощным налетает,
И дымка сизая витает
Над отдаленною горой.

И над истерзанной землей
Трепещет бездна голубая,
Мой взгляд усталый не прельщая
Своей бездонной пустотой…

* * *

Когда луна взойдёт над Исфаганом
И бросит тени резкие вокруг,
Я выхожу забытым, полупьяным
На бесконечный, безнадёжный круг.

И вы, друзья, ступающие рядом,
Со мною в этот миг разобщены.
Смотрю на вас отсутствующим взглядом,
А мысли вглубь души обращены…

Простите мне минуты отчужденья…
От стартовой до финишной черты
Мы все пройдем сквозь муки и сомненья,
Сквозь призму опрокинутой мечты.

Пусть каждый умирает в одиночку,
Но в вас мое спасенье от тоски.
И рано ставить в этой жизни точку,-
Не все ещё отмерены круги…

* * *

О, свет звезды моей далёкой!
О, глаз твоих вечерний свет!
Мне без него спасенья нет,
И жизнь пуста и одинока.

Стань для меня на склоне дня,
В час предвечерний, час закатный,
Назло судьбе моей превратной,
Последним отблеском огня,

Огнём, сжигающим меня,
И музой светлой в день ненастный,
Стань для меня…

* * *

Опять хожу по лезвию ножа.
Сражён угрюмым двуединым жалом.
Любовь и ревность, вновь твоим кинжалом
Изранена несчастная душа…

* * *

Я жизнью бит не раз, но в будни серые,
Наполненные грустью и тоской,
Я верую, как в детстве, твердо верую,
Что не погибнет в бездне род людской.

И вера эта, словно лебедь белая,
В душе моей неистовой живёт.
И, что б судьба моя со мной не делала,
До дней последних вера не умрёт.

Я этой верой жив, и ей единственной
Молюсь, седую голову склоня.
И счастлив тем, что свет её таинственный
Горит в ночи холодной для меня.

* * *

Как всё банально и старо.
Строка в рассветной дымке тает.
И кровью сердца истекает
Моё усталое перо…

* * *

Что смогу без тебя, это самообман,
От себя разве что-нибудь скрою.
И страдает душа от невидимых ран,
И рыдает полночной порою.

Ты прости меня милая, я уж не тот
Глупый мальчик, что стало со мною!?
Соловей в моём сердце давно не поёт,
И виски серебрит сединою…

Я узнал цену чувствам и цену словам.
Я их выстрадал сердцем и кровью.
Но зачем я к твоим припадаю ногам
И тебе присягаю любовью?..

* * *
Л.Е.

Не для меня сияет в окнах свет,
И этот свет во тьме – моя отрада.
Я Вас люблю, когда любить не надо,
Я Вас люблю, когда надежды нет.

Но, что поделаешь, я с сердцем не в ладу,
Оно поет при каждой новой встрече.
Я жду Вас днем, я жду Вас каждый вечер,
Как чуда, как спасения Вас жду.

Я не боюсь препятствий и преград,
И чувств своих прекрасных я не скрою.
Я Вас зову судьбы моей звездою,
И в этом перед Вами виноват…

***

Я проклинаю этот край,
Что называют горько раем.
Мы здесь сердцами умираем,
И слёзы льются невзначай.

Здесь так истерзана душа,
И по ночам, расставшись с телом,
Она летит к березам белым,
Свой путь таинственный верша.

Ко мне приходят лишь во сне
Воспоминания живые,
И песни милые России
Звучат в тревожной тишине.

Веками кажутся года…
Тоскуя по родным пределам,
Старею здесь душой и телом,
Необратимо, навсегда…

* * *

Любовь моя! Хочу сказать тебе,
Без слов избитых и ненужной позы,
Что мне писать бы надо только прозой,
Такая боль и ночь в моей судьбе.

Когда - то я был молод и жесток,
Самонадеян, но меня любили…
Часы мои урочный час пробили
И пуст мой дом, и вечер одинок.

Осталось только верное перо,
Незнающее лжи и плагиата.
Оно со мной, с рассвета до заката,
Пока я жив, пока творю добро…

* * *

Ценю практичный женский ум,
Брак, заключённый по расчету,
О, мудрый муж,- твоя забота
Забыться от ревнивых дум.

Мой друг, ты не покой обрел,
А мир с девичьими слезами.
Не обладает лишь рогами
Один мифический осел…

На нас легла измены тень!..
Мой друг, читайте Карло Гоцци,
Судьба над Вами посмеётся,-
И Вы уже - король-олень.

* * *

Душа моя, ты вновь обнажена,
Ветрам открыта, как земля в предзимье.
Но прочь, долой осеннее унынье,-
Ещё не до конца ты сожжена!

Ещё остались острова Любви,
Святые бухты Веры и Надежды.
В них от штормов укрыться, как и прежде,
Судьбы моей заходят корабли.

Увы, тебя укрыть не суждено.
На парусе твоём за метой мета.
Как подобрать размер бронежилета
К тому, чего измерить не дано?

Пусть бьют навылет ложь и клевета,
Чужая боль, судьбы предначертанье.
Я верую в бессмертье и призванье,
Пока живут любовь и доброта.

* * *

Понапрасну, Любушка слёз не лей,
Не отпел без времени соловей.

Милая голубушка, не спеши
Отдавать до времени жар души.

Ведь цветёт черемуха много лет,
Удивляя, радуя белый свет.

Верь в моё пророчество? я тебе
Пораскину картами по судьбе.

За зимой жестокою ждёт весна,
Будет твоей осени даль ясна.

Понапрасну, Любушка, слёз не лей,
Не отпел без времени соловей…

* * *

Когда Пегас мой буднями стреножен,
Молчит перо: пиши, иль не пиши.
Полёт строки над миром невозможен
По метеоусловиям души.

В такие дни приносит вдохновенье.
И исцеляет от потерь и ран,
Исполненый высокого значенья,
И чистого звучания орган.

В мелодии прекрасной растворяясь,
Вновь окрылён, как некогда Икар.
Я белокрыло к Солнцу устремляюсь,
Что мне теперь его палящий жар?!

От мук и от сомнений отрешаясь,
С улыбкой всепрощенья на губах,
Врагам прощаю, пред друзьями каюсь,
В несовершённых и былых грехах.

От ностальгии средств иных не надо,
Чем вновь узреть в полуночной тиши,
Как высекает искры звездопада
Мой верный конь в галактике души.

III ВОЗВРАЩЕНИЕ

Воскрешение

Теперь я знаю, что в начале всех начал,
Жила в душе поэзия подспудно,-
И не кричать, молчать мне было трудно.
Я двадцать лет, как проклятый молчал!

Но вот раздался Божий Глас с Небес,
Разверзлась тьма по грозному веленью.
Неведомо для славы иль забвенья,
Мой голос из безмолвия воскрес…

* * *
Сбылось. Печатаюсь уже…
Но как устал, охрип мой голос,
Как он похож на серый колос
На запорошенной меже.

Струится ввысь осенний дым
С легчайшим привкусом полыни.
Крик журавлиный в небе стынет.
Живым- цветы… Цветы- живым.

Отредактированным стихам

«Пришли» ко мне стихи назад.
Их «причесал» мой старший брат.
Они послушны и тихи,
Мои заблудшие стихи…

Теперь они умней стократ!
Спасибо друг, спасибо брат!
Они возможно хороши…
В них только нет моей души…

\

Памяти отца

Я пройду свой путь до конца
И в холодный уйду рассвет.
Через тридцать нелегких лет
Наконец я нашёл отца.

И беда моя,- не вина,
Что так поздно к тебе пришёл.
Ляжет пусть на муар и шёлк
Сына ранняя седина.

Похоронен в чужой земле
Тот танкист, что вошёл в Берлин.
Над тобой журавлиный клин
Пролетит в предрассветной мгле.

У последней стою черты,
Поезда стучат вдалеке,
И сжимаю до боли в руке
Орден Красной твоей звезды.

* * *

Перестал писать о любви,
И забыл про Её Высочество,
Но вскипает в седой крови
Одиночество.

Опостылела вся игра,
С переборами.
Может мне укрыться пора,
За заборами?

Может быть, в тишине найду
Утешение?
И к тебе я еще приду,-
Из забвения?

.

* * *

Льву Котюкову

Мы знакомы недавно, но всё же,
Я скажу в лицо, не таясь,
Ощущаю до боли, до дрожи,
Беспричинно-глубинную связь.

Что-то в ней от тихого братства
Богомольцев родной стороны,
От язычества и славянства,
Прорастающего из глубины.

Ты не старше меня, не моложе,
Но тебе, благодарен за то,
Что поверю в себя, быть может!
Жаль,-не веришь ты ни во что!

* * *

В этом доме меня не ждут,
И забыли давным-давно.
Поздним светом моё окно
Освещает пустынный путь.

Лишь на миг взорвёт тишину
Нарастающий стук колес,
Да тоскующий верный пёс
Будет выть один на Луну…

* * *

Как скульптор от глыбы гранита,
Пером, а не взмахом руки,
Обломки презренного быта,
Пытаюсь отсечь от строки.

Молю. Помоги мне, Боже!
За просьбу,- не обессудь!
Хочу, как Ваятель тоже,
Оставить лишь самую суть…

* * *

Погиб поэт, почив на лаврах,
В расцвете сил, во цвете лет.
Самодовольство и тщеславье,
Страшней, чем ложь и пистолет.

Чтоб вдохновенные сонеты,
Взмывали вольностью дыша,
Должна быть в рубище одета,
Его несчастная душа.

* * *

Наказал мою душу Бог!
Видно в гневе пустил часы,
И пришёлся рожденья срок
На созвездье Беды,- “Весы”.

С той поры мне спасенья нет,
Я у пропасти на краю,
Балансирую столько лет,
То в аду живу, то в раю.

То любовь придет, то беда,
И хохочут потом вослед,-
И уходит жизнь, как вода,
Только сердцу покоя нет...

И остался один бросок,
Не споткнуться бы на бегу,
Дом у Клязьмы. Речной песок.
И огонь, на том берегу…

Элегия

Тоскливо, пусто на душе,
И небо ливнями размыто,
Знать прохудилось Божье сито,
И осень близится уже.

И жизнь уже не бьёт ключом,
Но вспоминаешь о забытом,
И у разбитого корыта
Грустишь устало ни о чём.

* * *

Тот седой, хромоногий бес,
Что томился в пыльном углу,
Поселил в моем сердце мглу,
И раздул пожар до небес,
Позабавился и исчез…

* * *

Я знаю как горят стихи
И догорают без остатка,
И эта новая тетрадка,
Не спишет старые грехи.

И лишь останется зола
С забытым запахом полыни,
Темно. Погас огонь в камине.
Неужто вправду жизнь прошла?!.

* * *

Грусти и помни обо мне!
Я верю, мысль материальна!
Любовь проста и гениальна!
Как свет в отравленном вине.

Она мой грех на судном дне!
В душе, что не со мной отныне,
Глас вопиющего в пустыне,-
И жизнь и смерть в твоём окне…

* * *

С нуля начать! Начать с нуля!
Поставить крест на пережитом!
Пока несётся по орбите
Многострадальная Земля!

Взломать молчания печать!
Предстать пред миром неимущим!
И новый день, и день грядущий,
В объятиях строки встречать…

Собратьям по перу, читающим стихи
на Гоголевском бульваре.

Эту жизнь я послал бы к черту!
В мире алчности и глупцов
Мы, единственная когорта,
Непродавших Бога творцов.

На помосте,- не пьедестале,
Здравой логике вопреки,
Не для вас, для себя читали,
Мы с надрывом свои стихи.

Повторится все в мире дважды,-
И придёт еще наш черёд,
И придут в этот сквер однажды,
И Поэзия и Народ.

И прохожий заметит бойко,
Оборачиваясь на миг,
Что не помнит, но видел только,
Этот хмурый, но добрый лик.

Это все еще повторится,
И мы вырвемся из оков!
Новый век. Ледяные лица.
И друзья, - страшнее врагов.

.

Попытка незнакомства

М.Б.
Я вчера, в пустом коридоре,
На столе повидавшем виды,
По совету лучшего друга,
Взял стихов тетрадь небольшую,
На обложке, с лицом отрешенным
Незнакомка, зовут Марина.
Я открыл тетрадь осторожно
И ослеп, погрузился в бездну,
Угодил в необжитый космос,
От земной оторвавшись сферы,
И такие открыл глубины,
Даже стало немного жутко.
Я знаком с одним рифмоплетом,
Что стихи каждый день приносит,
Но ему трёх жизней не хватит,
Чтоб таких написать три строчки.
И, быть может совсем неплохо,
Что с Мариной мы незнакомы,
Что меж нами целая вечность,
И мы в разных звёздных системах.
Да и надо ль нам знать друг друга?
Жизнь и так пуста и никчемна…

* * *

Друзья мои! Как мало нас осталось!
Уходит в лету жизненный обоз!
А нам хотелось жить и так мечталось
Под сенью целомудренных берёз!

Но навалилась тёмная усталость,
И все угрюмей череда потерь,
Но ты терпи. А что еще осталось?
И пусть скрипит распахнутая дверь.

Мы все уйдем под сень чертополоха,
Там никогда никто не косит трав,
Но вспыхнет солнцем новая эпоха,
И что гадать: кто прав, а кто неправ?!.

* * *

За мною множество грехов,
Но только в двух из них замечен,
Я не менял друзей на женщин,
А в женщинах любил врагов…

* * *

Поэту рейтинг ни к чему!
Коварна, ненадёжна слава,
И легковесности отрава
Опасна сердцу и уму.

И лесть не стоит ни гроша,
И вдохновения не купишь,
Покинет Бог,- и ты уступишь,
И будешь уступать, греша.

Лишь боль, избытая уже,
Иль память о минувшей боли,
Строкою вырвется на волю,
Строкою прорастет в душе.

* * *

И что стенать, и чем гордиться?
Никчёмна эта суета.
Открыта сотая страница
Наивно- чистого листа.

И всё, что нынче напишу,
Лишь Богу одному известно,
И с небом разделить спешу
О счастье горестные песни.

Стихи ложатся под сукно,
Летят в огонь, уходят в вечность,
Глухая ночь глядит в окно
И улетает в бесконечность.

* * *

Я не герой, и не подлец!
Любимец псов и милых женщин,
Репьём и лаврами увенчан,
Найду свободу наконец.

Спасусь отшельником в глуши,
Ни дамам, ни врагам не нужен,
На завтрак чай, и чай на ужин,
Не надо пиццы для души!

Не надо подводить итоги,
Такая осень у ворот!
И будет сыт бездомный кот
Вблизи наезженной дороги.

* * *

Теперь я знаю это точно,
Из тьмы сомнений и грехов,
В душе рождаются построчно
Созвездья праведных стихов.

На грани вечности и мига,
Минуты множа на года,
Во мне возникнет эта книга,
Чтобы исчезнуть навсегда.

Она на миг меня ослепит,
Зарницей вспыхнув над рекой,
И обратившись в серый пепел,
Воскреснет огненной строкой.

* * *

Не боюсь рокового исхода,
Неизбежности не боюсь.
И под сенью небесного свода
Забываю нездешнюю грусть.

Вспоминаю забытые даты,
И друзей, что уже не вернуть,
И незримые вехи утраты
Осеняют непройденный путь.

Порастратив последнюю малость,
Не бросаю на ветер слова,
Пусть в душе из того, что осталось,
Прорастает забвенья трава.

* * *

Страшитесь одиночества в толпе,
В ней каждый безысходно обособлен,
Потерян, равнодушен и озлоблен,
Заброшен, предоставлен сам себе.

А помните в какие времена,
Прекрасные и трудные мы жили?!
Нас бескорыстно женщины любили,
И вдоволь было песен и вина.

Теперь не похоронят по-людски,
Сожгут в печи, согрев Вселенский холод,
Без нас забудет мир духовный голод,
И воцарит безвластие тоски.

Не будет ни надгробья, ни креста,
На нас грехи грядущих поколений,
И грозен лик в безумье сновидений,
Невинно убиенного Христа.

Графу Анндрею Скаржинскому.

Спасибо Граф! спасибо Брат!
Творец, Целитель, добрый Гений!
Ты из забытых сновидений
Довел меня до Царских врат.

Теперь я здесь среди богов
Судьбу с Олимпа вопрошаю,
Долги Фортуне возвращаю,
Не ведая земных оков.

Не знаю: примет ли Парнас
Моё равнинное дыханье,
И до истоков мирозданья,
Домчит меня ль во тьме Пегас?!

Твоей таинственной судьбе
Я посвящаю эти строки,
И если есть на свете боги,
Они мой Друг, сродни тебе!

Возмездие

По законам безумного времени,
Опостылело мыслить и жить.
У уродов без рода и племени,
В холуях бессловесных служить.

Разбазарили Русь, оболванили,
И прибрали к поганым рукам,
Даже небо и то прикарманили,
А ползут за прощением в Храм.

У небес не дождетесь прощения,
По заслугам, воздаст вам Господь,-
И карающий огнь очищения
Ваши души пожрёт и плоть.

* * *

Этот снег никогда не растает!
И весна не придет никогда!
И никчемная жизнь пролетает,
И на вечном снегу ни следа.

И не счастья ищу я отныне,
Про земную забыв благодать,
Я бреду по житейской пустыне,
Ни друзей, ни врагов не видать.

Такова уж Всевышнего воля,
Но другого не надо уже,
На краю опустевшего поля,
На заснеженной, стылой меже…

* * *

Я знаю: надо торопиться,
Забыть о сотне срочных дел,
Душа неистово стремится
В иной, неведомый предел.

И как предвестники печали,
Когда смеркались небеса,
Во тьме призывно зазвучали
Друзей ушедших голоса.

Забытое ночами снится,
Я знаю это неспроста,
Пора, пора угомониться
Под сенью вечного креста.

И лишь одно меня тревожит,
Что в этой жизни не успеть,
Судьбу земную подитожить
И песню лучшую не спеть…

Железнодорожные генералы-
- памяти Дмитрия и Длександра Степановых

Повидали в жизни немало,
Заплатили за все сполна,
Незабвенные генералы,
Позабытые имена.

Вас давно нет на этом свете,
Отгремела Ваша пора,
Меж могил сумашедший ветер
Разметает листву с утра.

Отчитались перед Всевышним,
Но останутся на века,
Над Владимиром и над Нижним,
Два вокзала, - два маяка…

* * *

Все страшнее безумное время
Искажается в зеркале дней,
И подспудно проклятое семя
Прорастает из царства теней.

Пробирается в райские кущи,
Попирает бессмертье души.
Но все яростней Лик Всемогущий,
В круговерти обмана и лжи…

* * *

Вы не судите меня строго,
И прочь гоните со двора.
Пора полуночных итогов,
Довольно грустная пора.

И горьких мыслей междустрочье,
И росчерк верного пера,
Как тяжкой ночи многоточье,
Пунктиром огненным с утра.

И пусть я буду безутешен,
Но сдам по описи ключи.
И пусть пред Вами я безгрешен,-
Поставьте в Храме три свечи...

* * *

Не пишется ночами и не спится,
Бессонница ломает до утра.
И юность одинокая не снится,
И старость окликает со двора.

Пришла пора задуматься о вечном,
И подвести последнюю черту.
Но, как юнец, наивно и беспечно,
Все верую в погасшую звезду.

Поезд в никуда.

В ночь уходят новые перроны,
Стены из металла и стекла.
Но как встарь прокурены вагоны,
На путях без света и тепла.

В мире ничего не изменилось,
Стонет под обрывом пустота.
И как поезд жизнь остановилась
У невозведённого моста.

* * *

Соберусь по вечерней дороге,
Чтоб в тяжёлых снегах отыскать,
Не последний приют для убогих,-
Золотую небесную гать.

Все запуталось в мире подлунном,
И в судьбе одинокой вконец,
Был когда-то беспечным и юным,
Ну а нынче - безумец и лжец.

Вспоминаю тебя недотрога,
Да не вспоминаешь меня уже ты.
Оттого ль вдоль забытой дороги
Полевы завяли цветы?

Где ты мое счастье былое?
Заплутало, - вовек не сыскать.
Видно поздно искать нам с тобою
Золотую небесную гать…

Поэту.

Тебе не ради бренной славы,
А по велению Творца,
Дано пожизненное право,
Писать от Первого лица.

А за порогом хмурый вечер,
И путь лежит издалека.
От расставания до встречи
В душе бессонная строка.

Судьба горька и одинока,
Нездешний свет слепит глаза.
Но ввысь ведет тебя дорога,-
Из тёмной бездны в Небеса…

Юрию Куксову

Поэту, певцу леса,
лесоводу и лешеводу,
журналисту и женолюбу,

Не грусти, с перепою Леший,
Соберемся и мы с тобой
В край сосновый порою вешней,
По Владимирской столбовой.

По проталинкам, в хвойной хмари,
Там, где светел Прокудин бор,
Побродяжим, ушицу сварим,
Заведём ночной разговор.

Оскоромимся и напьёмся,
Будем лешим читать стихи,
Словно в детство навек вернемся,
Позабыв мужские грехи.

Побываем в гостях у мамы
И отведаем пирогов.
Помянём под сводами Храма,-
И друзей былых, и врагов.

Незавидна судьба поэта,
Но горит порою ночной,
Высоко твоя Андромеда,
Над тобой горит, надо мной!..

* * *

В проеме тёмного окна,
В моей заброшенной глубинке,
Жизнь протекает по старинке
И посторонним не видна.

Я слов высоких не боюсь,
И вы постигните едва ли,
Её заботы и печали,
Но это- истинная Русь!

В беде непаханных полей,
И деревень, забытых Богом,
Вглядитесь,- вот она под боком,-
В печальном гуле тополей.

В глазах усталых мужиков…
И ничего она не ищет.
И тихо стонет, до кладбища
Их превращает в стариков.

И боль спрессована в года,
И где раздолье и веселье?!.
Осталось горькое похмелье,
И горечь жгучего стыда…

* * *

Прими судьбу, как неизбежность,
Она твоя.
Все ближе тёмная безбрежность,
Небытия.

За все грехи платить придется,
Мой друг, сполна.
И дрогнув, эхом оборвется,
Любви струна.

За мимолётную беспечность
И чью-то боль.
И за растраченную вечность,
За хлеб, за соль.

В дыму забвения иль славы,
Мой друг, с тобой.
У нас единственное право,-
Не быть собой!

* * *

Воспоминаний лёгкий дым,-
Моя последняя отрада.
За пеленою снегопада
Я был когда-то молодым.

С годами видятся ясней,
И все отчетливей потери.
На сто замков закрыты двери
В ушедший мир бессмертных дней.

Там мы остались навсегда
Под сенью липовой аллеи.
Я ни о чём не сожалею,
Но не забуду никогда.

Но воскресает в сердце вновь,
Давно забытое желанье.
Чем дальше первое свиданье,
Тем выше первая любовь…

* * *

Дай Бог, найти твоей строке
Стезю, которой не бывало.
Душа бездомная устала
Скитаться с посохом в руке.

Дай Бог, в запутанной судьбе
Поставить точку и смириться
С тем, что уже не повторится,
Но не умрёт вовек в тебе…

Светлой памяти
дяди Серафима Максимова

Великой войны документы
Скупы, лаконичны, строги.
И хроники старые ленты,
Как памяти нашей круги.

Вот Ужгород, сорок четвёртый,
Кровавый, но радостный год.
И взвод в гимнастерках потёртых
С экрана в бессмертье идет.

Светлы эти юные лица,
Идущих на гибель парней.
Из них, никому не случится
Дожить до сегодняшних дней.

А годы - седой вереницей
Летят, но подступит пора,
К нам вечность в окно постучится,-
И брата узнает сестра…

Чужая война

Живёт во мне забытая война,
Палящим солнцем с чёрными лучами.
И как во сне бессонными ночами
Мне видится чужая сторона.

Я на «фарси» с друзьями говорю,
Высвечивают небо чётки «спарок».
И каждый миг, как вечности подарок,
Но долог путь к себе и к алтарю…

Из прошлого тревожных писем жду,
Известий, что на годы опоздали.
Вернусь домой, а там меня не ждали,
И накликали без меня беду.

И нет покоя в этой жизни мне,
Давным-давно сроднился с сединою.
Душа в родстве с разлукой и войною,
С чужой войною в дальней стороне…

Высокая мелодия

Она тебе дарована судьбой,
Высокая мелодия печали.
И в поднебесье эхом зазвучали
Стихи, что не написаны тобой.

Она тебе дарована судьбой-
Мелодии высокая награда.
Мерцает тень заброшенного сада
И простирает ветви над тобой.

Мелодия дарована судьбой,
Мелодии не надобно оркестра.
И слава Богу, но душе известно
О том, что не умрёт она с тобой.

Мелодия в судьбе твоей живёт,-
Лучом давно погасшего светила.
Душа жива, покуда не забыла
О том, что лишь с мелодией умрёт.

* * *

Вот и снова зацвёл краснотал
И пробился ручей у дороги.
Неужели весна на пороге?!
Отчего ж я сегодня устал?

Я устал от разлук и потерь,
И зимы, что навеки осталась.
Там моя одинокая старость
Открывает последнюю дверь.

Я останусь в безликой толпе,
За оградой чужого погоста.
Жизнь уходит, но всё же непросто
Ставить точку до срока в судьбе.

* * *

Всё дальше лёгкий зимний сон
И звуки музыки печальной.
Всё ближе Благовест Пасхальный,
Но не согреет сердце он.

Всё дальше боль и холода,
Всё ближе вешнее цветенье.
Живет в душе моей смятенье
И не исчезнет никогда.

По воле вечности иль тьмы,
Иного нет у нас сюжета.
Твоя весна,- преддверье лета,
Моя, - агония зимы…

Прольётся солнечная медь,
Но не осушит Ваши слезы.
В душе моей январским розам,
Не отцвести, не умереть…

Другу

Под звон утраченных иллюзий,
В плену несбыточных надежд,
С собой в разладе иль союзе,
Несём судьбы незримый крест.

И за стихи, за всё на свете,
В чём виноваты без вины,-
Мы перед Богом лишь в ответе,
И перед Вечностью равны.

Осенняя звезда

Ещё не гаснет, теплится лампада,
Под образом во мраке бытия.
И унывать, корить судьбу не надо,
Что пролетела молодость твоя.

Она осталась там, где спозаранок
В рассветной дымке плавятся года.
Где в сумерках на тихий полустанок
Летит твоя осенняя звезда…

Мост вечности

Уходит жизнь, а что осталось
Взамен надгробья и креста?
Сквозит осенняя усталость
В полёте позднего листа.

У предпоследнего порога,
У дней последних на краю,
Не буду думать о дороге,
А над обрывом постою.

Всё та же Клязьма под откосом,
А не заброшенный погост.
И над вечерним тихим плёсом
Уходит в Вечность старый мост…

* * *

Восходит поздняя звезда,
Роняет ива ветви в омут.
Косая тень скользит по дому
И исчезает без следа.

Кричат во мраке поезда,
Вздыхает ночь на перекате.
И девочка в нелепом платье
Вновь бесконечно молода.

Летят стремительно года.
Не замечаю, как старею,
Вернуться б в старую аллею,
И там остаться навсегда…

* * *

Листаю старые стихи,
И чётки лет перебираю,
Наверно – не увижу рая,
Не пустят давние грехи.

И белый свет давно не мил,
А если честно, - опостылел.
Не греет кровь, душа простыла,
Хотел запить, - а не запил.

И вот поди ж ты, всё живу,
Скриплю и что-то сочиняю.
И в пятый угол загоняю,
Свою усталую Судьбу.

А жизнь уходит не спеша,
И ничего не происходит.
Весна бессрочная уходит,-
Чего ты ждёшь, моя душа?

Троице-Нарядово

Уходит жизнь из благодатных мест.
На пять дворов часовенка у пруда.
В вечерней дрёме голос ниоткуда,
И тишина тревожная окрест.

Мой хуторок, затерянный в веках.
Была изба,- осталось пепелище.
Но всё стоит у старого кладбища
Тень странника с котомкою в руках.

* * *

Ушло душевное смятение,
И боль сгоревшая дотла.
Ушла в окно моё вечернее,
В закат малиновый ушла.

И снова безнадёжно верится,
Что жизнь не выпита до дна.
И словно белая медведица
Восходит полная луна…

Памяти поэта Виктора Максимова

Ушёл поэт. Не попрощались…
Темнел небесный окоём.
На старой улице расстались
В угрюмых думах о своём.

Он бросил тихо в хмурый вечер,
Оставив в сердце навсегда:
«Мне жаль, но я тебя не встречу
И не увижу никогда».

Я не предал тогда значенья,
Словам оброненным в тиши.
И тайна смерти – не забвенье,
А недосказанность души.

* * *

Позабуду всё, что не забыл,
И стихи последние забуду.
Постучатся в память ниоткуда
Строки, что ещё не сочинил.

Тишиной прольётся из окна,
Ночь на опустевшую дорогу.
И душа, прозрев тропинку к Богу
В темноте останется одна.

Прорастёт нездешняя трава,
Вдоль незримой, неземной тропинки,
И родятся в предрассветной дымке
Новый день и новые слова.

* * *

Белые розы на чёрном столе,
Поздняя дань уходящему лету.
Ранняя осень, седые рассветы,
Слёзы дождя на оконном стекле.

Но аромат увядающих роз,
Сквозь полусон и вечернюю дрёму,
В сердце усталом пробудит истому,
Отзвуки счастья и отзвуки гроз.

. Дальней зарницей займётся восток.
Стонут ветра на нескошенном поле.
Вздрогнет душа от печали и боли.
Близкой разлуки пречувствуя срок.

* * *

Грозит ненастьем это лето.
Всё реже Божья благодать
Гостит в душе - и до рассвета
Пусты и сердце и тетрадь.

И даль свинцовая размыта.
И за ухабами дорог,
Не только будущее скрыто,
Но и былое, видит Бог.

Георгию Мельнику,
автору сборника стихов «Бес в стакане».

Ни журавля и ни синицы.
Куда былая делась стать?
А может надобно напиться,
Чтоб наконец собою стать?!

* * *

Я останусь у Чёрного моря
И заброшу своё ремесло.
Серым парусом в знойном просторе
Промелькну пришлым бурям назло.

Буду пить с златокудрой Ассолью
Жаркой страсти хмельное вино.
Пропитаюсь любовью, как солью,
Распахну в поднебесье окно.

Пусть рыдает родная столица,
Не вернется бездомный поэт.
Слава Богу, она мне не снится,
Да и я ей похоже, что нет.

Из цикла «Сны Коктебеля».

За столбами Мелькарта, по Эвскинскому Понту
Проходили галеры, уносили когорты.

С визгом плети взмывали, пот кровавый струился,
Гул минувших столетий мне сегодня приснился.

Я гребцом обнажённым шел на чёрной галере.
И несли наши цепи нас к проклятой триере.

По волнам мы летели волчьей стаей, иль клином,
Били плети угрюмо по натруженным спинам.

Как схлестнулись бортами, я поныне не вспомню,
Кровь с обломками вёсел шла за нами в погоню.

Разломилась галера, как труха развалилась,
Закружила стихия, - голова закружилась.

…Как на отмели серой наяву оказался?!
След багровый на коже лишь на память остался.

След багровый остался в моем сердце, как вечность,
Кто я?! Родом откуда?! Но молчит бесконечность…

Ухожу в бесконечность!..

* * *

Эту жизнь не держу в запаснике,
Не умею иначе жить.
Но уходят мои однокласники,-
Ничего нельзя изменить.

Миновали нас страсти пришлые
И душевная пустота.
Но сегодня мы вроде лишние,-
Не спасает нас красота.

С кем я встречу время осеннее,
И кому цветы подарить?!
Где ж ты, светлое поколение?!
Сердцу не с кем поговорить.

Нас запомните иль забудете,-
Вам иная Судьба дана,
Но такими, как мы не будете,-
Жаль!.. Но в том не наша вина…

* * *

В часы душевного ненастья,
Устав от странствий и дорог.
Порой достаточно для счастья
Вернуться на родной порог.

И окунуться в светлый омут
И тишину минувших дней.
Увидеть, как скользит по дому
Тень доброй матери моей.

Уснуть, и мальчиком проснуться,-
Всего на миг, всего на час!
Хотя б на миг к себе вернуться,-
Чтоб страшный мир забыл про нас.

* * *

Не хочу быть за всё в ответе,-
Мне за временем не успеть.
Чёрным вороном кружит ветер,
И вздымает земную твердь.

Бьётся с хохотом в тёмных кронах,
И со свистом вминает в грязь
Красно-жёлтую поросль клёна,
Что до срока не поднялась.

До чего же сейчас паскудно
От бессилия на душе.
Будто день наступил мой Судный
И прощения нет уже.

Забвение
Я с годами многое забыл.
Не со мною на закате дня
Девушка, которую любил,
Женщина, любившая меня.

Ни гроша не стоит мой покой,
И потерям горьким нет числа.
Плачет над уснувшею рекой
И зовёт забытая ветла.

Не вернуть тех благодатных лет,
Время невозможно обмануть.
За закатом отгорит рассвет,
Но любви ушедшей не вернуть.

Я забуду всё, что не забыл,
Но со мною на закате дня
Девушка, которую любил,
Женщина, забывшая меня.

* * *
Всё труднее даются стихи,
И угрюмо тускнеет бумага.
За бурьяном глухого оврага
Затерялась полоска ольхи.

Заплутала в потёмках душа,
Дни ненастные стали короче.
И длинны до безумия ночи,-
За душой ни строки, ни гроша.

Будто время из жизни ушло,
И душа без любви зачерствела.
И метель равнодушно успела
Замести, что ещё не цвело.

* * *

Эту книгу, как птицу отпускаю из рук!
Ждут её небеса иль стрела на излёте?!
Заточение в клетке иль в песня в полёте?!
Кто ты враг мой? Кто истинный друг?!.

* * *

За всё уплачено сполна!
Осталось заплатить любовью.
Остался крест у изголовья,
Да чаша горького вина.

Я осушу её до дна,
Любви последней не жалея.
И пусть пуста души аллея,
И ночь, как вьюга холодна.

IV ПРОДОЛЖЕНИЕ ЖИЗНИ

* * *

Эту книгу как птицу отпускаю из рук!
Ждут её небеса, иль стрела на излёте?
Заточение в клетке, иль в песня в полёте?
Кто ты враг мой?! Кто истинный друг?!.

Автопортрет

Устал, - не хочется писать.
Ищу причины для безделья,
Как после тяжкого похмелья
Под стол заброшена тетрадь.

Из зеркала- рукой подать-
Глядит потрепанная рожа.
Заслуги прошлые итожа,
А новых, вроде,- не видать.

Я разберусь с ней, как смогу,
Самодовольство смою с рожи,
И отскоблю, сдирая кожу,
С щетиной,- старую тоску.

* * *

Живу неправдой,- будто верю,
Что стану праведным когда
Свою последнюю потерю,
В ночи забуду навсегда.

Живу неправдой,- зная точно,
Что зря обманывал себя.
Но буду звать в бреду полночном,
Тебя одну - одну тебя…

* * *

Догорает свеча, споря с чёрною ночью.
Догорает свеча, догорает дотла.
Вспоминаю тебя, будто вижу воочию-
Ту девчонку, которой когда-то была.

Вспоминаю тебя, и ушедшее видится.
Вспоминаю тебя, и редеет туман на душе.
На себя ль, на Судьбу мне обидится,
Коль чужими мы стали уже.

Догорает свеча, новый день занимается.
Догорает свеча, и дрожит восковая слеза.
Видно поздно любить мне и каяться,
Я устал,- да и ночь проглядела глаза…

* * *

Ещё февральской непогодой
Грозится бесприютный март,
И мир в безумии природы
Жестоким холодом обьят.

Но где-то теплится надежда,
Что запоздалая весна,
Придёт с рассветом как и прежде,
И сердцу будет не до сна.

* * *
А.М.

Не причисляй себя к великим,
Не презирай мир свысока.
Судьбы невидимые лики
Уже грозят издалека.

Не сотвори себе кумира,
Твори без устали добро.
Пока летит над грешным миром
Благословенное перо.

Твори, люби, не отрекайся,
Завистливых не бойся глаз,
В грехах содеянных не кайся,-
Но помни: близок Судный час.

* * *
Что стало с тобою Россия?!
Гляжу отрешённо окрест.
Неужто Вселенский Мессия
Поставил на Родине крест?

Ты тяжко хрипишь от бессилья
В предутренней гибельной мгле.
Дожди лихолетья косили,
Тебя и пригнули к земле.

В трущобах стекла и бетона,
Царят произвол и бедлам.
Но веришь в Судьбу иступлённо
И снова возводишь свой Храм.

Танго

Под звуки ветреного танго,
С невольной грустью о былом.
Любовь,- прекрасная цыганка,
Заглянет в опустевший дом.

Закружит вихрь воспоминаний,
Все было , будто бы вчера.
И голос Ваш, и вечер дальний.
Со мною будут до утра.

Плывёт мелодия разлуки,
Над чередой потерь былых.
Но безнадёжно помнят руки,
Прикосновенье рук твоих.

Пусть наша жизнь не повторится,
Пусть время разлучит сердца.
Но наше танго будет длиться
И будет с нами до конца.

Припев

Встретились неслучайно,
Танго- на все времена.
В танго- любовь и тайна,
Танго- любви струна.

* * *

Поднимусь полутёмной лестницей
В келью схимника - небожителя,
Над лампадою тихо светится
Образ Божий в углу обители.

Буду долго молить севышнего,
Пролетят часы, как мгновения.
Попрошу не любви от ближнего,-
Для уставшей души – забвения.

За грехи, что Судьбой не списаны,
Не пристало до срока каяться.
По стихам, что ещё не написаны,
Полно сердцу седому маяться.

* * *

Пора безвременья настала…
Над одиночеством полей
Плывёт надрывно и устало
Крик запоздалых журавлей.

И в сердце просится ненастье
Под заунывный шум дождя,
Уходит прочь чужое счастье,
И осень плачет, уходя.

Перелистав былые даты,
Не изменить календаря.
Полынной горечью утраты
Отравлен воздух октября.

Горит прощальными слезами
Свеча рябины на ветру.
И боль, избытая ночами,
Туманом ляжет поутру.

И бьется, как забытый в доме,
Несчастный пес на поводке.
Чужая тень в дверном проеме,
И жизнь висит на волоске…

* * *

Еще живёт мелодия любви
В забытых звуках медленного вальса.
Пусть в сердце свет ушедших лет остался,
Но прошлого напрасно не зови.

Скажи любви последнее «прости».
И тщетно к ней вернуться не пытайся.
В места, где счастлив был, не возвращайся,
Потерянного рая не найти.

Разведены в ушедшее мосты,
И юность никогда не повторится.
Пришла пора забыться и смириться
С безбрежностью грядущей пустоты.

* * *

Прости меня, последняя любовь,
За строки, что надрывно прозвучали.
За годы, что безжалостно умчали,
Былые чувства, остужая кровь.

Прости меня, последняя любовь,
За позднее ответное признанье.
За боль и безрассудное желанье,
Вернуть навек утраченное вновь.

Прости меня и строго не суди,
В огне твоем душа не раз сгорала.
Но не найти последнего причала
И от любви последней не уйти.

Маме

Еще живет осенний свет
В ветвях заброшенного сада.
И легкий шорох листопада
Уносит в даль заветных лет.

И вновь, как в юности шальной,
В часы холодного заката
Взойдут над зыбкой тишиной
Те песни, что любил когда-то.

И легче станет на душе,
И вдруг поверится беспечно,
Что не погаснет в доме вечно
Окно на нашем этаже.

* * *

Над лугами плывет туман,
Пробивается тусклый свет.
Жизнь, по сути- горький обман,
Серый призрак минувших лет.

Все прошло, как забытый сон,
Пронеслось, будто краткий миг.
Крик сорвался в протяжный стон
И в оглохшей дали затих.

Будто я вовеки не жил,
Впереди - одна пустота.
Что останется средь могил?
Пара строк да тень от креста.

* * *

Не надо насиловать слово,
Коль нечего сердцу сказать.
И ради тщеславья пустого
Небесную высь сотрясать.

Не надо насиловать душу,
Поэзия - совесть души.
Но клятвы своей не нарушу:
«Не можешь писать- не пиши».

Но голос безумный хохочет,
Набатом гудит голова,
И падают с губ в бездну ночи
И катятся в вечность слова.

* * *
Мой товарищ угрюм и зол,-
А когда-то влюбленным был…
Но однажды в себя ушел,
А вернуться назад забыл.

Жизнь в табачном горит дыму,
И не радует белый свет.
Лишь порой ледяную тьму,
Разорвет о любви сонет.

И как искры взлетят слова,
Поджигая ночную мглу.
И замрет за окном листва,
И фонарь замрет на углу.

Одиночество - лучший враг,
Одиночество - лучший друг.
За порогом - глухой овраг,
За оврагом - безбрежный луг.

А в окно глядит пустота,
Ни души- зови, не зови.
Но летит над тенью креста
Одинокая песнь любви.

Памяти Виктора Степанова

На вокзале молчания
На краю бесконечности
Полон зал ожидания
Ожиданием вечности.

Пассажиры усталые
Никуда не торопятся
И цветы запоздалые
В этот мир не воротятся.

Но что сбылось, то сбудется.
Даль слезой затуманится,-
Все навеки забудется,-
Только пепел останется…

* * *
Где же ты, моя отрада,
Свет нечаянный в окне.
Уголок глухого сада,
Поцелуи в тишине.

Все ушло, и звездной пылью
Улетело в дымку лет.
Стало сном, нездешней былью,
Эхом умерших планет.

Пролетело время мимо
В безоглядной суете.
И как жизнь неумолимо
Растворилось в пустоте.

Будто с тяжкого похмелья
Разолью остаток лет.
В чаши горького веселья,-
И уйду в осенний свет.

И под шелест листопада,
Над опавшею листвой.
В тишине ночного сада
Ты услышишь голос мой.

* * *
Я знаю:- ты меня не любишь
И не любила никогда.
И нашу жизнь напрасно губишь.
Минуты. Месяцы. Года.

Но над уснувшими домами
Еще восходит иногда.
Холодной ночью, в темной раме
Давно погасшая звезда…

* * *

Может я, от века отстал?!
Или жизнь покатила вниз?!
Но на улицапо перестал,
Замечать свет счастливых лиц.

Не вернуть благодатных лет
Первозданную чистоту.
В край забытых надежд и бед
Никогда уже не приду.

Над хмельною речной волной,
В белом яблоневом саду,
Я не встречусь уже с тобой,
И тебя вовек не найду.

Пролетели как сон года,
И сгорели в седом огне.
Не вернуть тебя никогда,
И к себе не вернуться мне…

* * *

Оттого ли ночами не спится
И тоскует в потемках душа.
Что в погоне за призрачной птицей
Промотал свою жизнь до гроша.

Оттого ли печаль сердце гложет,
Что уже не вернуть никогда.
Ни того,- что забыться не может.
Ни того, - что ушло навсегда.

Вольный перевод

Уильям Вордсворт.
(1770-1850)

О, Дух, спустившийся с небес,
В блестящем светлом окруженье.
О, путник: прочь, - оставь сомненья!
Господь- воистину воскрес!

Покров небесный, солнца луч,
Святая звездная обитель,
Вы душу грешную примите,
Чтоб воссияла среди туч.

Пока горит незримый свет-
Души в тревожном ожиданье,
Прими, Всевышний покаянье
За прегрешенья прошлых лет.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие 2
От автора 7
I ПОЗДНИЕ ПИСЬМА
«Чего желать ещё? Смирюсь...» 10
«Посвист дальней метели…» 11
Маме 12
«Ах, судьба моя в лёгком платьице…» 13
«Поэзия -восьмое света чудо…» 14
Усад 15
«Давно развеяны сомненья…» 16
Изображению женщины на монете 17
«Если любишь-поверишь…» 18
«Когда весна с улыбкой несравненной…» 19
Чёрный крест 20
Испанский мотив 22
Девиз 23 Письмо 24
Старый лом 25
«Когда в слепящей темноте…» 26
Первые рифмы 27
В. Сасину 28
«Возможно ль это?! Как и прежде…» 29
Из пожелания 30
«Прощай деревенька Краинка…» 31
«Ещё летят из прошлого ко мне…» 32
«Крик памяти моей, прощальный взмах…» 33
«Неужели по первой пороше…» 34
«На перронах вокзальных…» 35

II ПОД ПЕРСИДСКОЙ ЗВЕЗДОЙ
« О, край Есениным воспетый…» 37
«Когда куранты растревожат Русь…» 38
Жене 39
Надпись на дверях 40
Аллеи памяти 41
«Спасибо Вам, милая Рая…» 42
«Я теперь далёк от суеверия…» 43
«Ну вот и всё…Порошею клубя…» 44
«Далёкие лебеди детства…» 45
«Ты спи, я заполночь приду…» 46
«Я вернусь в родимые края…» 47
В краю далёком 48
На чужбине 49
«Когда луна взойдёт над Исфаганом…» 50
«О, свет звезды моей далёкой…» 51
«Опять хожу по лезвию ножа…» 52
«Я жизнью бит не раз, но в будни серые…» 53
«Как всё банально и старо…» 54
«Что смогу без тебя, это самообман…» 55
«Не для меня сияет в окнах свет…» 56
«Я проклинаю этот край…» 57
«Любовь моя, хочу сказать тебе…» 58
«Ценю практичный женский ум…» 59
«Дуща моя, ты вновь обнажена…» 60
«Понапрасну, Любушка слёз не лей…» 61
«Когда Пегас мой буднями стреножен…» 62

III ВОЗВРАЩЕНИЕ
Возвращение 64
«Сбылось. Печатаюсь уже…» 65
Ода Московскому женскому университету 66
Отредактированным стихам 67
Памяти отца 68
«Перестал писать о любви…» 69
Льву Котюкову 70
«В этом доме меня не ждут…» 71
«Как скульптор от глыбы гранита…» 72
«Погиб поэт, почив на лаврах…» 73
«Наказал мою душу Бог…» 74
Элегия 75
«Тот седой, хромоногий бес…» 76
«Я знаю, как горят стихи…» 77
«Грусти и помни обо мне…» 78
«С нуля начать! Начать с нуля…» 79
Собратьям по перу, читающим стихи на Гоголевском бульваре 80
Попытка незнакомства 81
«Друзья мои! Как мало нас осталось…» 82
«За мною множество грехов…» 83
«Поэту рейтинг ни к чему…» 84
«И что стенать, и чем гордиться… 85
«Я не герой, и не подлец…» 86
«Теперь я знаю это точно…» 87
«Не боюсь рокового исхода…» 88
«Страшитесь одиночества в толпе…» 89
Графу Андрею Скаржинскому 90
Возмездие 91
«Этот снег никогда не растает…» 92
«Я знаю: надо торопиться…» 93
Железнодорожные генералы 94
«Всё страшнее безумное время…» 95
«Вы не судите меня строго…» 96
«Не пишется ночами и не спится…» 97
Поезд в никуда 98
«Соберусь по вечерней дороге…» 99
Поэту 100
Юрию Куксову 101
«В проёме тёмного окна…» 102
«Прими судьбу, как неизбежность…» 103
«Воспоминаний лёгкий дым…» 104
«Дай Бог, найти твоей строке…» 105
«Великой войны документы…» 106
Чужая война 107
Высокая мелодия 108
«Вот и снова зацвёл краснотал…» 109
«Всё дальше лёгкий зимний сон…» 110
Другу 111
Осенняя звезда 112
Мост вечности 113
«Восходит поздняя звезда…» 114
«Листаю старые стихи…» 115
Троице-Нарядово 116
«Ушло душевное смятение…» 117
Памяти поэта Виктора Максимова 118
«Позабуду всё, что не забыл…» 119
«Белые розы на чёрном столе…» 120
«Грозит ненастьем это лето…» 121
Георгию Мельнику 122
«Я останусь у Чёрного моря…» 123
Сны Коктебеля 124
«Эту жизнь не держу в запаснике…» 125
« В часы душевного ненастья…» 126
«Не хочу быть за всё в ответе…» 127
Забвение 128
«Всё труднее даются стихи…» 129
«За всё уплачено сполна…» 130
IV ПРОДОЛЖЕНИЕ ЖИЗНИ
Продолжение жизни 132
«Эту книгу, как птицу…» 133
Автопортрет 134
Живу неправдой…» 135
«Догорает свеча…» 136
«Еще февральской непогодой…» 137
А.М. 138
«Что стало с тобою Россия…» 139
Танго 140
«Поднимусь полутемной лестницей…» 141 «Пора безвременья настала…» 142
«Еще живет мелодия любви…» 143 «Прости меня, последняя любовь 144
Маме 145
«Над лугами плывет туман…» 146
«Не надо насиловать слово…» 147
«Мой товарищ угрюм и зол…» 148
Памяти Виктора Степанова 149
«Где же ты, моя отрада…» 150
«Я знаю:- ты меня не любишь…» 151
«Может я, от века отстал…» 152
«Отого ли ночами не спится…» 153
Уильям Вордсворд (вольный перевод). 154

ФОТО

Сергей Соловьёв – автор поэтических сборников «Апология» чувств», «Поздние письма», «Незримый мост». Его стихи публикуются в журналах «Поэзия», «Всерусский собор», сборниках «Антология», «Москва поэтическая», альманахе «Поэзия», в газетах «День литературы», «Губерния», «Московский литератор», «Московия литературная» и ряде других изданий.
В содружестве с украинским композитором Николаем Шершнем создан цикл романсов и лирических песен. Поэт является лауреатом Всеросийской литературной премии имени А.С, Грибоедова», лауреатом премий «Золотое перо Московии» и имени «Г.В. Свиридова». Творчество поэта отмечено «Золотой Есенинской медалью», медалями Ушакова, Суворова и рядом других наград. Сергей Соловьёв – член правления Московской областной организации Союза писателей России. «Пуцть к себе» - четвертая книга стихов поэта.

это долго и ни к

это долго и ни к чему. скажу честно, я читать не стала.