Рыжий

Я зарезал его. Был он рыжим.
За первой траншеею.
Всех троих я запомнил,
мы скатились под маску к столбам.
Третий – тот был с худою,
из френча торчащею шеею.
Он ещё укусил,
когда я его бил по зубам.

Где ж ты, рыжая сука?
Двоих я нашёл – все обычные.
Где ж ты, рыжая сука?
Может он вдоль траншеи ползёт?
Замполит греет брюхо,
а мне – как задание личное,
и из неба меня
снежной пшёнкой по морде сечёт.

Надо, надо найти. Не траншея –
- а ровная улица.
Блиндажи я трясу,
от ячейки к ячейке скачу.
Мысль вертится в башке,
мертвяки мне сутулые щурятся,
завтра каждому ставлю
«за здравие» спичку-свечу.

Ах, Петрович, чего ж
ты лежишь неприлично расхристанный,
вон, шинель подстели,
на холодном негоже лежать.
Ба, и Сидор лежит…
Помнишь, Сидор, как мы пересвистами
соловьям на заре
помешали вольготно дышать?

Нынче всех отписали.
Не обидели. Всем – по обители.
Оживает «МГ»
зарядил, прошивает канву.
Всё ж, убил я того, рыжего,
братцы, Вы, верное, видели,
как упал он с откоса
в воронку сухую, в траву.

Ах, ты, матерь-земля.
Вся накормлена досыта гильзами.
Безымянные мы.
Но под Богом всегда на виду.
Я, тя, рыжий найду,
даже если ты рыжими листьями
с ветром шалым шуршишь
в обгорелом у Бога саду.

Ах, ты, небо магнит.
Лупоглазые звёзды играются.
Слева трассер стучит.
Справа глянцем ракета блестит.
Замполит сладко спит,
после боя храпит отсыпается,
ветер тянет с траншеи,
словно Сидор с придыхом свистит.

7 января 2009 г.
С-Петербург