ШАЛЕ

Под симфонический оркестр безымянного дирижера она накручивала свои бесконечно озарённые нежной лиственностью идеи.
В тот день непревзойденная свежесть ветра запрягала душу в объятия прикрас её величества осени. Это было Божественно, минуты счастья, которые рождали слёзы, берегли людей от пагубных влияний радиационных сред. Жизнь дышала ей один раз, великий миг не повторялся больше никогда, но он запомнился миру на века. Человек до самой смерти будет помнить об этом. Чувство, которое посетило нас - это неописуемое наследство осени. Блаженство, вдыхаемое нами, проскользнуло сквозь душу и, не успев отфильтроваться, покинуло нас. Но это случилось по велению Бога. А значит, так и должно быть. Этот миг был дан нам для того, чтобы мы знали, как же хорошо там у них.
Но не человек, не животное и не растение, а мир, злобный мир лишь смог своей негативной целеустремлённостью отфильтровать то, что ему надо.
Оно было создано в то лелеющее мгновение из листьев и праха их душ, из вод, страха и мук.

Асфальт, которого не видно.

Осеннее создание не воспринимало компромиссов, оно так же, как и боль, хотело рождаться снова и снова. Имя к нему пришло с обветренных слов высохших листьев. Они назвали его - Шале. Это единственное имя, которое они могли придумать, так как листья постоянно шелестели, а шелест не давал покоя неизвестности. Шале был похож на слепленный комок из мусора. Так и было, его оплетали несколько слоёв дорожной пыли и мелко обсыпанных сухих листьев. Серое безмолвие катилось вдоль бесконечного уличного бордюра. Шале не видел дороги, всё было укутано колоритной простынёй. Он не знал в лицо красоту, он не мог думать и говорить, но возможность существовать у него была. Никто его не замечал, люди шли для него с необъяснимой скоростью ветра. Кто-то нечаянно наступал на нелепый комок из ничего, но Шале не чувствовал ни боли, ни обиды - ничего. Мёртвая плоть взлетала в воздух, с каждым разом приземляясь на разные места, но для него они были одинаковыми.
Вот пробежал котёнок. Игривый зверёк заметил нашего Шале. Посмотрев на него обидными глазками, он весело подпрыгнул и лапками начал с ним заигрывать как с мячиком. Шале слушал. Он вдыхал аромат шерсти котёнка, получая от него немножко тепла.
Издалека кто-то позвал своего домашнего любимца. Но он не отзывался. Инстинкт любви к матери даровал ему Шале. Котёнка позвали снова, он пошёл тихонечко к хозяину, но в зубках-тоненьких клыках нёс любовь. Любовь из нежного пушка, уличного запаха и тёплого настроения. Хозяин взял своего любимца на руки и понёс в дом. Шале держался крепко за нежную дружбу, которую почти невозможно найти в этом мире.
Новый дом Шале был прекрасен. Как жаль, что он этого не видел. Но маленькие чувства, подаренные котёнком, помогали Шале обретать покой в пространственной шкурке.
За окном слышались ледяные звуки золотых колокольчиков, они звенели, притягивая к себе доброту прошедшего дня. В камине потрескивали берёзовые осколки природного шедевра. Всё восхищало Шале: его нежный друг, новые чувства и приобретённый дом. Так для него начиналась жизнь, в кругу уюта и доброты. Какое-то необъяснимое чувство приближалось к Шале, он не знал что это такое, а это была вера, вера в мир на земле.
Котёнок спал в своей плетёной корзинке. Шале лежал рядом под лапками, ему было слышно, как течёт внутри вен кровь. Как же удивительно, даже в маленьких отпрысках жизни существовала любовь.
В это время ветер начинал проказничать, рождая гул и небольшие воронки над асфальтом, плотно занесённого слоем листвы.

Детство, которого нет.

В то время как украинские, чернозёмные земли испытывали чувство гордости оттого, что милый дождик достаётся им, Россия грелась под тёплым одеялом Божественных листьев.
Шале лежал на окошке, сегодня был замечательный день для пристальных наблюдений за жизнью, для поучительных ошибок и для романтического покоя. Вне дома было всё как прежде. Люди бежали, спешили в созданном ими мире. Суетились так, будто завтра для них не наступит. "Что и куда несло их? - думал Шале. - Почему человек настолько груб? Когда наступит сезон добрых людей? Такого, наверное, и не случиться, мы все будем умирать в эгоистичном и злобном мире. Таково наше наказание, которое мы должны ценить, лишь бы Бога нашего не обидеть."
Незаметно прозрачный взгляд Шале перешёл в тревожное состояние. Его бесплодная душа со скептическим настроем смотрела в жизнь, которая ужасала. Посреди улицы стоял полуголый ребёнок, который что-то просил, вытянув руку. Шале не мог понять, что он просит у мимо проходящих людей, но вид самого ребёнка потряс Шале. Мальчик был настолько бессилен, что его худеющее тельце не держалось уже на ногах, оно падало на землю. Прижавшись к стене, он продолжал просить, открывая рот, из которого не было ничего слышно. Положив ручку на согнутое колено, мальчик умолял о какой-то пощаде, а в глубине души желал лёгкой смерти.
Шале не мог смотреть на жестокую картину, он заплакал сухой пылью. Кроме него никто не мог видеть то, что видит он.
Люди небрежно проходили мимо этого ребёнка, они боялись и даже от неловкости старались делать вид, что будто ничего не замечают, в то время как у худеющего мальчика выходило на свет Божий рёбрышко. Оно было оголённым и чистым, с него стекали капельки давно забродившего вина 1918 года.
Шале очнулся, когда мальчика уносили какие-то люди в белых халатах. Может быть это хорошо.
Хромая собака, видно была слишком стара и голодна, что, подойдя к лужице красного вина, начала слизывать её. Через несколько минут собаку тоже унесли.

Дом, который есть.

Насмотревшись ужаса, на редкость жестокого, которого не найти там, где живёт Шале, наш герой отправился домой. Там тёплый снег озаряет миловидное солнышко, а лёгкий морозец добавляет прикрасы каждому дню. Там, где вечер завораживает своим закатом, и слышится где-то вдалеке музыка с нежной нотой 60-х годов, там и живёт Шале.
В горах Швейцарии находится его сельский домик.