Старшина.

СТАРШИНА.

Солнце падало на западе подстреленной жар-птицей,
Укрывался, стекленея, день за сумерками век,
Горстка призраков-людей, обнявшись с тёплою землицей,
Напружинилась, готовясь на врага свершить набег.

Им сказал комбат вчера, мертвея взглядом:
- Хоть умрите, но «язык» чтоб был к утру!
А дородный особист, стоящий рядом,
С рожей красной, как напитанною ядом,
Бросил: - Сделают, а то их в прах сотру!

«Он сотрёт, его словам не грош цена!» -
Понял опытный усатый старшина.

Пули редкие, слепые наобум искали цели
И обиженно свистели, крови хмель не пригубив,
Люди-призраки ползли в росе холодной, но потели
От сознанья, что не мёртв ещё ты, но уже не жив!

«Чёрт с ней, с жизнью!- думал каждый. - Вечных нету!»
И опять они ползли под пуль присвист,
Будет, будет в штабе войск «язык» к рассвету,
Но совсем не потому, что их к ответу
Привлечёт и жизнь отнимет особист!

«Эх, сейчас бы нам для дури ковш вина!» -
Облизнул сухие губы старшина.

Чем там думал этот оберст, если мозгом, не спинным ли,
В ночь решившись в одиночку обойти свои посты?
Только ангелы-хранители его досадно взвыли,
Когда призраки полковника тащили сквозь кусты!

Пулемётчик слева, в страхе или в скуке,
Отработал по ничейной полосе –
В соответствии баллистике науке,
Прочертили пули огненные дуги
И попадали, обрызгавшись в росе.

«Раз поёт, голубка, значит не она!»-
Это знал на сто процентов старшина.

Вот свои траншеи, можно дотянуться к ним рукою,
А над ними ярко светится Венеры чудный лик,
Будто с жадностью любуется кровавою войною,
Той, к которой за три года так никто и не привык!

«Ну, теперь-то поживём, теперь покурим!
Ну, теперь нам уваженье и почёт!»-
Люди-призраки расслабились, вздохнули,
Но навстречу сыпанул им щедро пули
Не чужой, а свой, советский пулемет!

Пуля молча ткнулась в плоть. – Ну, вот она! –
Прохрипел, кровавя губы, старшина…