Стихи о Великом Программисте

1.

Компьютер, если задуматься, работает на дровах:
осиновое полено – ноль, березовое – единица.
Мы входим в огромный сумрачный лес, где в кустах
под вечер истошно стучит цифровая птица.
Мы в жизни мало что знаем, не разбираем совсем,
что такое «хорошо», тем более - что такое «чисто»,
грустим по умершей матери и, приближаясь к ней,
все глубже прячем лицо в ладонях дятла и программиста.

2.

Монаха – отправили в рай,
как на пенсию – пропагандиста,
сладострастника – всыпали в чай,
и чайник кипит со свистом,

кого-то поставили позади,
кого-то оставили перед,
кому-то светит луна,
оставшимся – психбольница.
Но даже ангел-хранитель
не знает, что делать
с душой джава минус
или си плюс программиста.

3.

За веком век летит. Хиреет наш портал,
из кода льется струйка штукатурки,
прогрызли мыши форум, как амбар,
на главной – голубь свил гнездо, но не нашел голубки,
по монитору, не спеша, порхает моль,
два миллиарда лет, как программист забанен,
хотя, возможно, просто он забыл пароль,
как остроумно раз предположил старик-чатланин.

4.

День первый. Не было истории еще,
язык похож был на собранье междометий,
был сайт еще ничем не защищен,
и неумело гнул ковыль в степи твой первый ветер,
и не вставлял рыбак в уключину весло,
и не бросал суму с ума сошедший мытарь.

Но всем коленам next уж было все равно:
что программист, что бог, что инквизитор.

5.

Креведко умер, аффтар выпил йад,
на кладбище темно от тамагочи,
до рая остается гигабайт
в формате .doc набитых многоточий,
поставил рок на мне свой копирайт,
и микросхемы вылупляются из почек,
чтоб наступила, как в гугле нам говорят,
эпоха беспросветно черных ночек.

6.

Сияет нам с утра божественный твой свет,
о, технология! Какая же удача:
я точку сборки счастья сдвинул на обед,
на ужин – человека написал: как настоящий.

Но смысла в этой жизни так же нет:
темно в судьбе, как и в воде стоячей,
и ночью, заходя пописать в интернет,
мой гуттенберг бумагу рвет и плачет.

7.

Да, архиватор – это ад, ведь в нем ломают ребра,
и женской грудью режут пополам и пепел, и алмаз,
я научился в нем смотреть вокруг недобро
я понял, что не только солнце окружает нас:
есть инквизитор, что играет божью роль,
есть высший суд, доступный звону злата,
но не доступен никому теперь мной созданный пароль,
и сам я сжат, как файл, прошедший архиватор.

8.

Их было трое – как полинялых ангелов на иконе –
не бога, духа, отца и сына, а версий любимого языка.
Но демоны корпораций, словно воры в силиконе,
строчили что-то. Грамматика упиралась, пока могла.

Теперь мы имеем картинку о том, как исчезает вера:
их было трое – теперь бригада, то бишь, толпа:
четверо, пятеро, шестеро, семеро, восемеро.
Я сбился – и сия категория числительных умерла.

9.

А

Морфемный дождь пролился неспроста,
и синтаксис три дня на землю сыпал,
и полыхала семь недель то вьюга, то гроза,
грамматику сдвигая, как орбиту;

не зря, клешни расставив, жалкий краб,
был вышвырнут из моря буквой первой
и умерщвлен. Теперь мы точно знаем, как
рождается латынь или ассемблер.

10.

Век девятнадцатый нам дал чернильницу, перо;
двадцатый – породил гитару Fender Stratocaster,
я в двадцать первый, как шпион, проник через окно
и обнаружил черновик, что выбросил веб-мастер.