Такси

Необычное происшествие

Да, лучше б сюда я сегодня не ездил.
На свете на белом давно не секрет,
Что в жилу и в кайф целоваться в подъезде
Лишь только в районе пятнадцати лет.
Опять припозднился. Я злой, как собака,
На камни бордюрные, на небосвод,
Что новый начальник мерзавец, однако,
На то, что подружка давно не дает.
И вот я шагаю по улице сонной
Пустой, как пузырь, одинокий, как перст,
И крою я речью железобетонной
Причинное место упрямых невест.
...Во тьме заблудился последний троллейбус,
Блестят провода под луной, как лыжня.
Но просто решается транспортный ребус:
Взмахнул – и такси уже возле меня.
-Куда? – усмехается ражий детина,
Пронзая меня своим взглядом насквозь,
И, припоминая и Бога, и сына,
Отнюдь не спешит он включиться в извоз.
Я, будто ребенок и телом и духом,
Шепчу, заикаясь: "Езжай на Химмаш".
А он мне орет прямо в самое ухо:
-Гони петушок, если есть, и шабаш!
Я чуть потоптался. Но в том, что
Кредитоспособен, его убедил.
Водила кивнул мне и тронулся с помпой,
Как будто "Пежо", а не "Волгу" водил.
Прошли два квартала на скорости резвой,
Способной и вытряхнуть вон ездока,
И вдруг на углу за трубою железной
Навстречу нам брызнули два паренька.
Они по дороге бежали, редиски,
Как в ринге, с наклоном башки-головы,
И даже слова непечатного списка
В их артикуляции были, увы.
Они всю дорогу закрыли, как сеткой,
И "Волга", как голубь, запуталась в ней:
-Вези нас на ТЭЦ к Анжелике и Светке,
Иначе отвесим тебе трюфелей!
Таксист согласился. Те плюхнулись сзади
И сразу же цоп панибратски меня:
-У нас там на ТЭЦе есть еще Надя,
Ломается целкой – пусть будет твоя.
Решительно очень, но в вежливой форме
Ответил отказом: уже подустал
От женщин и девушек.
– Ты, парень, не в норме! –
И кой-что похлеще я тут услыхал.
Но я апеллировал к мненью таксиста:
-Куда едем раньше – на ТЭЦ, на Химмаш?
А он посмотрел на меня и присвистнул:
-Ты первый на очереди – и шабаш!
Те двое заерзали: - Слушай, водила,
Крути-ка на ТЭЦ и словишь червяк!
Я, видя, как ломится грубая сила,
Накинул поверх уговора трояк.
"Волгарь" повернул по родному маршруту,
Гремя на камнях, утопая в грязи.
А двое, что сзади, улучив минуту,
Как из мегафона орут: - Тормози!
Взгляни на себя, мы пока не деремся,
Ты, парень, как видно, мозгами ослаб!
Давай без базара! Давай разберемся:
Ты хочешь оставить нас на ночь без баб?!
-Да что вы, товарищи, - я отвечаю, -
Не думал обидеть вас, честное сло...
-Не думал обидеть? Торопишься баю?
Залезешь в кровать, как сухое весло?
Не будет по-твоему! Слушайся нас-то!
Мы парни бывалые, мы – паханы.
Поехали с нами немедленно к Насте,
Она тебя сразу прижмет у стены.
-Да что вы, ребята! Не бейте вы поддых,
Я в вас узнаю первоклассных борцов.
Имею я право на труд и на отдых
И на раскладушку, в конце-то концов?
Они отвечают: - Хорош балаганить!
Кто с нами, тот с нами. И ноги подвинь.
Когда же смикитишь ты, ежик в тумане,
Везем не в концлагерь, а на динь-динь.
Я стал объяснять, что отнюдь не потентен
В компании броских, развязных девиц.
-"Послушай, приятель, да ты словно вентиль,
Все дуешь и дуешь, не зная границ.
Не хочешь по-доброму!" И, словно сверла,
Их пальцы впились в мои плечи и грудь.
И бритва опасная к самому горлу
Проделала самый стремительный путь.
Напрасно я строил большие идеи,
К чертям полетел утвержденный генплан:
Я – Цезарь, я – Гамлет, я – Вовка Седелин,
Друг детства, которого слопал Афган.
Пока я себя отпевал и пророчил
Надгробные речи ценой по рублю,
Услышал среди ужасающей ночи:
-Бросайте железки, хамло, застрелю!
Смертельно уставший от баса и альта,
Я не удивился таким чудесам:
В руках у таксиста поблескивал "Вальтер"
И метил и по лбу и в лоб паренькам.
Таксист закрутил аппетитную фразу,
Мол, хватит в салоне вести ералаш,
Добавил тихонько, но в форме приказа:
Канайте отсюда, козлы, - и шабаш!
Мы тронулись в утро, которое мудро
Уже щекотало на горке "Огни".
Мы стали оттаивать. Белая пудра
Покинула щеки. – А ну-ка, глотни, -
Он вынул бутылку и два бутерброда,
Пожал мне ладонь и его прорвало:
-Да я бы их, сук, пристрелил, как Ягода,
Наделал бы дырок в них, честное сло...
Я стал с ним прощаться. Протягивал деньги,
Но он отбивался: - Ты, чё, одурел!
Но я объяснил, что неласковый день был,
А вовсе обидеть его не хотел.
Такого со мною еще не случалось,
Обычно таксисты три шкуры дерут.
Я шёл не спеша и в виски мне стучалось:
Октябрь. Перестройка. Свобода и Труд.
По улице шёл я, как будто по Марсу,
Подъезды, как будто пещеры, считал,
Потом наклонился к бродяге Джульбарсу
И в грязную морду его целовал.
Весь город дремал или гнал самогонку
И дальних троллейбусов слышался хруст,
И первый прохожий мне бросил вдогонку:
- Откуда у хлопца испанская грусть?
1989г.
Примечания: петушок – 5 рублей, червяк – 10 рублей, трояк – 3 рубля, просторечное название советских (1961 –1991 г.г.) денег.

Здорово

Здорово написано! Сильно!

Ну, особо

Ну, особо сильного тут нет ничего. Интереснее другое - поездка в такси спустя 20 лет не вызывает сильных ассоциаций, не правда ли?

Интересное у

Интересное у вас получилось стихотворение. Даже напугалась за героя этого стиха.
"И бритва опасная к самому горлу
Проделала самый стремительный путь.
Напрасно я строил большие идеи,
К чертям полетел утвержденный генплан:
Я – Цезарь, я – Гамлет, я – Вовка Седелин,
Друг детства, которого слопал Афган.
Пока я себя отпевал и пророчил
Надгробные речи ценой по рублю,
Услышал среди ужасающей ночи:
-Бросайте железки, хамло, застрелю!"
Просто и не обычно говорите, пишите о ночном городе:
"Во тьме заблудился последний троллейбус,
Блестят провода под луной, как лыжня..."
"По улице шёл я, как будто по Марсу,
Подъезды, как будто пещеры, считал..."
"И дальних троллейбусов слышался хруст..."

Лично мне

Лично мне больше по душе другая иллюстрация:
"А город дремал или гнал самогонку..."
Вот это совершенно по-русски. Написано, видите, давно, а картинки из жизни почти не изменились.