Увядающее Утешение

«… - Я никогда не страдал от одиночества.
- Тогда Вас можно пожалеть.
- Почему?
- Только очень равнодушный человек не страдает от одиночества…»*
- Я уже смотрела этот фильм, – заметила Наденька.
- А хочешь, пойдем в телевизор? – ни с того, ни с сего спросил Наум Маркович.
- …я помню, как я тогда плакала…
- Хочешь?
- …мне было грустно…
- Ну так пойдем?
- Я боюсь, - Надя встала с кресла, прошлась по комнате, встала напротив окна и принялась учащенно дышать на стекло, чтобы оно запотело.
- Ты всегда так говоришь?
Она посмотрела на Наума Марковича, помолчала с минуту, после чего едва слышно проговорила:
- Знаете, как переводится Ваше имя? Увядающее Утешение… Я боюсь путешествий в неизвестные места.
Наденька стала выводить на оконном стекле непонятные узоры.
- Значит, тебе страшно? – Наум Маркович подошел к окну.
- Нет, я просто боюсь. Это разные вещи.
Наум Маркович выключил телевизор, кинул пульт на диван, придвинулся вплотную к Наденьке и, наклонившись, провел языком по её шее.
- Надежда, не оставляй меня… Надежда, мне всего двадцать семь… - прошептал он.
- Я знаю. У Вас зрачки необычайно расширены, и я вижу в них страх…
- Это бывает…
- Да, все боятся, что ничего не произойдет. Неправда ли, это самое страшное для Вас?
Наум Маркович левой рукой сдернул с Нади её голубую почти до колен рубаху. Наденька осталась стоять нагая неподвижно. Наум оглядел её с головы до ног. На гладкой спине её кое-где проступали свежие шрамы, на правой ягодице алела глубокая рана.
- Опять ты себя уродуешь?
Надя виновато опустила глаза.
- Какого х** ты это делаешь?!
- Мне так легче, - она смущенно подобрала с пола рубаху, неловко надела её и принялась как-то судорожно застегивать пуговицы.
- Посмотри на себя, Надежда! У тебя голова не на месте! Царапины на запястьях, вся спина, вон, в шрамах! Жопу себе ещё зачем-то исполосовала… Опять наглотаешься каких-нибудь колес? Опять с бритвой в ванной запираться будешь? Пистолет ещё один купишь? Рука-то, как обычно, дрогнет! А мне опять скорую вызывать? В который раз тебе в палату апельсины в авоськах таскать?! Зачем ты так делаешь?! Не оставляй меня… -Наум перевел дух, - а впрочем, кто я тебе, нянька что ли… Живи как хочешь…
Наденька улыбнулась:
- Вы же сами знаете, что со мной ничего не случится… Увядающее Утешение… У Вас такое символичное имя…
- Ты сумасшедшая…
- Наум Маркович, пойдемте в телевизор? – Наденька, не дождавшись ответа, схватила пульт, нажала на кнопку, и на экране появилось изображение какого-то тропического острова, судя по всему, необитаемого. Она схватила Наума за руку и шагнула вместе с ним внутрь «ящика»…
…Так и есть. Кругом – ни души. Зеленые тропические деревья, шум ветра, обнимающего за плечи, и они – стоящие на обрыве. Внизу – вода, безграничные просторы – пристанища голубых волн. Море, ласковое море…
- Прыгаем, искупаемся? – Надя озорно подмигнула.
- Только держи меня за руку, а потом отпустишь… - Наум Маркович подхватил её за талию, покружил и поставил на место. – Побежали?
Она кивнула, и они с разбегу прыгнули вниз.
- Теперь можешь отпускать! – радостно воскликнул Наум Маркович.
Он летел вниз, и от свиста ветра время от времени закладывало уши.
- А ты себе руки кроИшь, глупенькая! Смотри, какое это чудо – жизнь! – кричал он, солнечно улыбаясь; и приятная прохлада волн становилась всё ближе и ближе…

…..........................
- Граждане, не толпимся! Расходимся, расходимся! Дайте дорогу, граждане! – человек в милицейской форме с трудом пробрался сквозь толпу к телу молодого человека.
- Это ж надо! Сиганул! Пацаны, смотрите! – мальчишка с растрепанными волосами, лет тринадцати на вид, достал телефон и принялся фотографировать. – В Инет выложу! Вот это гадость… Жалко, крови маловато…
- А че он прыгнул-то? – поинтересовался только что подошедший мужчина, через головы зевак рассматривая лежащий на животе труп.
- Да кто ж его знает, - пробубнила какая-то бабка. – Молодой, правда, совсем… Жалко… Может, случилось что в жизни… Беда какая… Эхе-хе… Времена-то нынче странные…
- Расходимся, граждане! Дайте дорогу! Не мешайте работать! – милиционер осторожно перевернул тело с живота на спину. – Лоб поврежден… - констатировал он.
А Наум Маркович остался лежать неподвижно с широко раскрытыми бесстрашными глазами и светящейся застывшей на лице улыбкой.
_________________________________________
* к/ф «Старые долги», 1980г

P.S. Есть вопрос относительно концовки, дорогие друзья. Если не лень набрать пару строк, поделитесь своим дражайшим мнением, буду очень рад. Конец здесь не лишний? Или в нем просто необходимо что-то переделать? (ибо меня преследует мысль, что он немного не так как-то написан...)

Неужели так сложно просьбу выполнить?

Ех вы, критики хреновы :-Р
:-)

от Хренова критика

отличный текст!
Финал действительно немного банален (да и рановато было для финала). Может быть, вообще поменять концепцию и расскзать не про наркоманов, а про людей. которые время от времени живут в телевизоре?
Ну, а если это всё из одной головы, головы Наума Марковича, тогда .... глюки качественные. Как достичь такого результата? :)

О, дождалась моя скромная персона:-)

я подумаю над этим... не писака я на длинные вещи, ибо терпения не хватает, увы...
Результат достигается путем долгого и упорного раздражения эрогенной зоны в области мозга, порою без психоделиков абсолютно(что настораживет:-)...)
P.S. Да был услышан глас говорящего:-)! И благодарствую Вам, ибо умерла бы во мне вся надежда на отзывчивость человеческую в противном случае:-)))