Восхождение

Пыльно. В воздухе плавает неприятный, сероватый смог. Сквозь него виднеется глухое пятно желтовато-белого солнца. Кто бы мог подумать, что на такой высоте может существовать обычная будничная пыль. И ведь мне приходится её глотать вместе с нормальным горным воздухом. Нет, ну надо же! Что же за существо – эта серость!? Она ежесекундно пытается тебя заполнить своей плотью, слиться с тобой, обесцветить твою радость, твой оптимизм. А ты лишь выбираешь: либо быть неуместной пустотой в глобальной пространственной мрачности, находится в постоянной борьбе с ней, держать в напряжении мышцы своего тела и струны своей души, каждый день тратить свою внутреннюю энергию на то, чтобы прорываться к какому-нибудь такому же, как и окружающее пространство, бесцветному предмету, хотя, возможно, даже и в к слабому светильнику, также покрытому полуметровым слоем серой пелены; либо впустить в себя эту окружающую блёклость, этот тихий, медленный яд, эту обыденность, которая, как огромное ненасытное чудище, всегда готово тебя поглотить… А ведь нельзя не выпачкать ног, если ходишь по грязи…

В итоге оба варианта могут и не привести к чему-то хорошему. Вот, почему в воздухе постоянно витает тяжёлый дух безысходности… Но есть те, кто не просто каждодневно прокладывает, нет, даже – прорывает – себя путь в этой глухой городской пелене, а выходит из Неё, можно сказать, - выпрыгивает из этой молочно-кофейной бурлящей жижи. Они вечно ищут пространства без тошнотворного серого «песка», свободно рыщущего по нашему город; пространства с прозрачным, чистым воздухом, который благодушно пропускает через себя миллионы кубометров лимонного солнечного света и доносит его до тех, кто обитает в этих прекрасных краях.

И вот, я тоже захотел почувствовать вкус этого чудесного, лёгкого, нежного и сочного света; вдохнуть аромат тёплого, будто наполненного свежей алмазной росой воздуха. Я где-то видел ,что таких людей называют «воинами света», где-то – просто «просветлёнными»; сам я называл их - «восходящие к раю». Хотя и «рай», и «восхождение», в моём понимании всех этих светлых деяний, безусловно, были абсолютными и в определённой мере абстрактными понятиями; но и здесь чувствовалось что-то святое, сакральное, какой-то чистый божественный свет, тепло «высших сил».

Я давно готовился к этому таинственному «обряду»: собирал разные книги, которые хоть как-то были связаны с движением к райскому свету из мрачной темноты, составлял списки требуемых действий и того, что может понадобиться в этом необычном походе; даже иногда представлял себя на небесной высоте, в окружении мягкого, подобно пламени свечи, солнца и величественных, бесконечно бегущих по безмятежному небу облаков…

И вот, я уже больше получаса взбираюсь по какой-то тёмно-серой скале. Её неровная, угловатая поверхность больно впивается в мои мягкие, уже почти непослушные ладони. И из них сочится тёплая алая кровь, смешиваясь с тошнотворной сухой пылью, растворяясь в мрачной окружающей действительности. Но я уже не чувствую боли, я занят лишь мечтой о восхождении, о фантастическом рае, царящем где-то там, на высоте, на вершине этой безграничной каменной глыбы… И с каждым «шагом», с очередным покорённым мною метром высоты всё больше кажется, что плотность пылевой завесы уменьшается, а ко мне приближается божественный огненный шар. И вот тут-то я задаю себе вопрос: «А существует ли тот рай, к которому направлено моё восхождение? Может, это ещё один мир серости и мрачных красок, мир упадка и нищеты, мир без света и с вечной густой ночью… Или, может быть, я заберусь на эту самую вершину, а ничего чудесного там не будет, и, возможно, даже пыль, вплетённая в тяжёлый воздух, будет такой же тошнотворной, неприятной и липкой; и мне опять придётся падать в пучину холодной обыденности, в тот тихий, злостный омут, из которого я с силой вырвался несколько часов назад… а может быть, – и минут; ведь даже в песочных часах времени у нас вместо песка была всё та же пыль…» К тому же, и циферблат моих старых полуржавых наручных часов был залеплен плотным слоем противной серо-коричневой пелены, будто твёрдой, немного разбухшей от воды глиной…

Но эти мысли приходили в минуты моей слабости, когда смог почти полностью заполнял мои лёгкие. Тогда меня пробивал острый пятиминутный кашель, после которого я опять был готов верить в свою мечту и жить создаваемым ей оптимизмом. И ползти, ползти по этой страшной, безликой скале, глотая облака ядовитой городской пыли, любуясь далёким огоньком блёклого солнца…
24 марта
2008 года

Максим,ты

Максим,ты пишешь удивительные рассказы(мне больше нравится слово рассказ, чем зарисовка).Читая их, поддаёшься твоему настроению и оказываешься в мире интересном и немного необычном.У тебя классический стиль письма, я люблю читать такие вещи и ценю их.Рассуждения, твои мысли очень мне нравятся.Человеку свойственны сомнения,но лучше думать, мечтать и сомневаться,чем не думать вообще и жить в простой серости.Максим,я очень рада, что мне удаётся тебя почитать.Спасибо тебе огромное.

Спасибо,

Спасибо, стараюсь. Это кстати, уже ближе к рассказу, чем предыдущие мои вещи. Стиль и правда у меня неплохой...

Ну, по крайне

Ну, по крайне мере я наконец узнал, какой нынче год, и Боже мой, этого не может быть, но я узнал даже какое сегодня чесло или это было вчера?!

Это вы к

Это вы к чему???о_0