Яблоки на снегу

сегодня, 09:00

Яблоки на снегу

За перечеркнутым ледяными стрелами окном, горевала заснеженная яблоня. Одна из ее опушенных инеем веток прижалась к оконному стеклу. На ветке горел сквозь изморозь яркий, розово -красный круглый фонарик…Его можно было принять за ленивого снегиря, качавшегося вместе с веткой, но это был совсем не снегирь. Это было последнее яблоко. Среди седины снега оно казалось еще моложе, сочнее, вкуснее, чем было , может быть на самом деле…Оно мерно покачивалось, высоко, над головами прохожих, вызывающе дразня среди инея и морозов жарким, летним полднем… Каждый день, ее черезмерно высокие каблуки, на черезмерно открытых под коротенькой, клечатой юбочкой, ножках стучали по лестнице, и шаг ее, легкий и быстрый, гулко раздавался по всему дому, заполняя его, казалось выливаясь через край тишины.Она взбиралась на пятый этаж, где заранее к ее приходу была приоткрыта дверь, и влетала в темную прихожую, наполняя ее пыльный, тоскливый сумрак, запахом мороза, жареного арахиса, который она обожала грызть, и недорогих, но сильных духов.Александр Петрович выходил к ней на встречу в хорошем пиджаке и галстуке, хотя в обычное время такого официоза не любил, довольствуясь старым, вязаным свитером, перепачканным масляной краской.Она как всегда, небрежно швыряла свой короткий, стеганый ватничек, опушенный песцом на подзеркальник, и шла в «гостиную» (она же мастерская) где забиралась с ногами в большое, старинное кресло. Широкие лучи солнца, протискиваясь в замызганные окна , проходя мимо ее головы и плечь, приостанавливались, с любопытством разглядывая это дитя ХХ1 века.Ей было 18 (она родилась в 1991 году, в эпоху бурь и в некоторой мере в ее характере тоже была буря), но выглядела моложе, ей можно было дать лет 14-15.Темно-рыжие, не очень густые, и постоянно выбывавшиеся из косички волосы падали ей на лицо, и смешно вытягивая трубочкой свои пухлые, алые и постоянно потрескавшиеся, от привычки облизывать их губы, она сдувала с носа и щек надоедливые, рыжие прядки..Уши ее, большие, и немножко оттопыренные, были настолько тонки, что просвечивали на солнце, и поэтому, казались ярко-розовыми…В общем, это была самая обыкновенная девчонка, ничем особо не увлекавшаяся, обожавшая поп и рок –группы, никогда не читавшая, и не имеющая вредной привычки задумываться глубоко…Но тем не менее, входя в комнату Александра Петровича, она озаряла ее каким то светом молодости, свежести, своей постоянной веселости.Александр Петрович невольно залюбовался ей, когда она сидя в кресле , равнодушным взглядом окинула стены его мастерской, и подавила невольный зевок.Затем, она обычным жестом вставила в уши наушники, и стала подергиваться в такт какой то очередной попсы.На мольберте стоял, почти законченный портрет, на котором она и сидела вот так, как сейчас, поджав ножки, в клечатой юбочке, дышащая свежестью и подростковой некрасивостью. Портрет был закончен, но отпустить юную натурщицу Александр Петрович был не в состоянии. Да, ему уже 57, хотя выглядит он хорошо, и женщинам нравиться. Еще месяц назад, увидев ее в вагоне метро, он словно опьянел, и пошел за ней, проехав свою станцию. Она вначале очень испугалась, но он объяснил ей, что он –художник, и залатит ей, если она попозирует ему для портрета «Героини нашего времени». И каждый день, набрасывая штрих за штрихом ее худенькое лицо, большой пухлый рот, он все больше и больше проникался ею, ее юностью, свежестью. От острого взгляда художника не ускользали даже самые незначительные детали ее внешности-розоватый прыщик около носа, трещинка на губе, взмах длинных ресниц, блик света, становящегося медным на ее волосах…Теперь ему была невыносима та мысль, что работа над портретом закончена, и теперь она уйдет, и унесет с собой свою неуклюжую, очаровательную юность…Послушай, Вика…-начал Александр Петрович неуверенно. В ответ ему была громкая тишина, так как Вика, витала в облаках, слушая своего кумира Диму Билана.Вика! Вынь наконец эту дрянь из ушей! –голос Александра Петровича прозвучал громче. –Я хочу тебе важное….сказать..Вика неохотно освободила правое ухо, и приготовилась выслушать «важное».-Вика….Я…Послушай, ты когда нибудь любила? Ну…там, мальчиков из твоего класса…Ну..Первая любовь в общем…А?-Не-а…Не было, Алекс Петрович…Предки не позволяют!-Предки?-Ну папа с мамой…Они ругаются, чуть что….А знаете, Алекс Петрович, о чем я мечтаю?-О чем?Вика немного подумала, и сказала, с трудом выбирая слова из за жвачки, склеивающей ее челюсти-Я , Алекс Петрович, мечтаю пирсинг иметь, ну как у девченок других!-Что ….иметь?-Ну пирсинг! Колечко такое! Очь дажа прикольно!У Александра Петровича возникла неприятная ассоциация-как то на улице он видел девчушек и парней, с кольцами в губах и в носу, экстравагантностью перехлестывавших папуасов, и невольно поморщился….-Послушай….Вика…Я не о пирсинге сейчас…Я просто хотел сказать…..Тьфу! Не знаю даже как объяснить тебе, то что я сейчас чувствую…Вика заметно оживилась, и даже кажется забыла о своей мечте.-Понимаешь…Пока я писал портрет, я..как это ни смешно звучит, влюбился в тебя…Да, да, я знаю, я старик, но…-Алекс Петрович! Да какой же вы старик! Вы круче наших пацанов! Они все тупые, им только секс подавай, а вы…интересный…Вы-такой мужчина красивый….Александр Петрович поперхнулся от неожиденности…-Кто? Я?-Конечно вы. Вы…замечательный! Да о таком как Вы , любая девчонка мечтает! Я..знаете я Вас полюбила….Правда…-Ты? Вика, девочка, ты мне серьезно это говоришь?-На глазах Александра Петровича выступили слезы. –Ты -меня тоже…любишь?-Ну вот! Опять вы мне не верите! -Вика обиженно встала, и стала натягивать свой стеганый ватничек. –Врете вы все…Когда любят-человеку доверяют..А вы..-Ее глаза покраснели, губы капризно надулись…Вид у нее был ужасно несчастный, казалось сейчас она разрыдается..Александр Петрович, брсился перед ней на колени. -Вика…деточка…Я действительно люблю тебя….Но…Могу ли я рассчитывать на взаимность….Будь я моложе…Я..Я…мечтал бы жениться на тебе… Вика обиженно фыркнула. –Вот видите! Ведь не женитесь никогда…Я не нужна вам…Прощайте, Александр Петрович…И она решительно шагнула к порогу.-Нет! Нет! Не уходи! Неужели ты действительно согласна?В глазах у Вики проскользнуло некоторое удовлетворение…-Ой…Алекс Петрович….Вы мне предложение как бы делаете?-Вика…Не «как бы» , а делаю….-Я согласна!! Вика неожиданно встала на цыпочки, обхватила шею Александра Петровича, и впилась ему в губы долгим, очень взрослым поцелуем. Затем хихикнула и выбежала на лестницу. Александр Петрович стоял у двери ошарашенный, и глядел ей в след с блаженной и глупой улыбкой…………………………………… ………………………………… ……………………………….. Вика счастливая и улыбающаяся бежала домой, прыгая через глубокие сугробы. В голове ее звучало словно песня-« Вот. Отлично. Старый пень втюрился. Хорошо, что первый месяц пока, не видно ничего… Здорово же я его надула…О лох, он о любви размечтался….Да, но и я то тоже маху дала…Тогда с Костиком…Ну ничего, теперь все шито крыто….Жаль только, говорят, тошнить потом будет….Ну да ничего, пусть старый осел своей удали радуется….А потом ..не вечно же с родителями в одной комнате….А у него квартирка ничего..Живем!» И как отражение ее мыслей, ярко краснело последнее яблоко, выделяясь всоей показной чистотой и юностью среди седины января.