Пейзажная лирика

Знакомая панорама

Закат. Поля и лес далёкий.
Пригорок и изгиб реки.
Дуб где-то с краю одинокий.
Селений дальних огоньки.
Знакомая всем панорама,
В ней воплощение мечты,
И не хватает только храма,
Как меры вечной красоты.

Ковер из лета

Из нитей тонких мой ковер
Соткан
Зеленых красных золотых
Разных
Его запомнить так легко
Сразу
Узлами радужных лучей
Связан
Ничто не кажется на нем
Лишним
Усыпан нежною цветущей
Вишней
В узорах летний ветерок
Дышит
Любовью каждый лепесток
Вышит
Росинок бисером блестит
Чистым
Пожаром маков, голубой
Высью

МЫСЛИ НА ПОКОСЕ

Я, как крутой писатель Лев Толстой,
Хожу в лаптях или совсем босой.
И умываясь потом и росой,
Кошу отаву острою косой.

Мы на косьбе не курим и не квасим,
Наш труд тяжел, а быт сплошная проза,
И от нужды Тургеневский Герасим,
Сбежал из буржуазного колхоза.

Стал дворником, хоть был и глух и нем,
Но был силен, а вот умом не вышел,

Синяя река

Бегут минуты, месяцы и годы,
А годы превращаются в века,
Но, несмотря на время и погоду,
Течёт куда-то Синяя Река.

По берегам чернеют деревеньки,
На водный мир взирая свысока,
Бегут к реке замшелые ступеньки,
А в камышах увидишь рыбака.

Плеснулась рыбка, квакнула лягушка,
И всё тускнее лета красота,

Поздний снег

В белёсых сумерках январского заката,
Виднеются бесснежные поля,
И ждёт давно с надеждой снегопада,
До косточек продрогшая земля.

И снегопад, узнав про это горе,
Пообещал, что поутру придёт,
И белым снегом он засыпит вскоре,
Всё, что ему под руку попадёт.

Пусть будет тяжела работа, всё же,

Журавли

Продрогли обнаженные березы,
И дождь стучит по крыше молотком,
Окошкам плаксам вытирает слёзы,
Цветной октябрь сатиновым платком.

И поутру мы долго ждем рассвета,
А солнце в небе, как холодный блин,
И вот туда, где обитает лето,
Летит, курлыча, журавлиный клин.

И следуя неписанным заветам,
А вовсе не гонимые войной,

На горных склонах, или от вечности на волосок

На горных склонах нет прямых дорог,
Я счастлив тут, как принц из детской сказки.
Для смелых душ здесь райский уголок,
С ветрами в дерзновенной, пылкой пляске.

Играя, Бог раскинул звёзд чертог -
Замысловато - каменные фрески.
Своей изящной, дикой красотой,
Мир кажется последним актом пьески…

Её глаза

Глаза весны полны разлива.
В них больше с каждым днём тепла.
Какого нам ещё мотива
Желать, душа чтоб расцвела?

Глаза у лета сенокосны
И ягодны, ещё пляжны.
Все прелести просты несносно,
Наги, вкусны и так нежны!

Глаза осенние отпадны,
Сентя-октябре-ноябристы,
Арбузно-бабье-листопадны,
Желтково-красно-золотисты.

Питаху и ифриты

И питаху, и ифриты
Очень даже ядовиты.
Есть чему тут удивиться,
Потому что это птицы.

Жук такой есть хорезин,
А в нём яд - бахротоксин.
Птички тех жуков едят,
С ними запасают яд.

Если вдруг друг папуас
В Новую Гвинею вас
Пригласит, тогда учтите-
Птичек этих не ловите!
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь,2014

Живут люди

Повсюду где око людское
Взрастило способность объять
Пустыни сыпучую душу
И зарослей душу впитать

Где ящер в глухом обречении
Покорно влачит чешую
Изблизи бесплодий земельных
в благом африканском краю

Промеж обнаженных каменьев
Стремящихся ввысь аки птах
В долинах, на склонах, в ущельях -

RSS-материал